Она вздрогнула от резкого звонка в дверь и двумя руками вцепилась в оконную раму.
— Нервы ни к черту, — пробурчала она, спрыгивая со стула и направляясь в коридор. — Хотя для Юлика еще рано.
Ася открыла дверь, и Юлиана внесло в квартиру порывом ветра. Наскоро вручив цветы — «это тебе!» — он обхватил Асю за талию и прижался к ее губам. Ася вспомнила, что так они начинали в коридоре чужих квартир. Она постаралась вложить в поцелуй все свои чувства. Целоваться с Юликом было приятно и… больше ничего. Сейчас бы она предпочла вежливое приветствие и просьбу войти в дом, ее дом. А там по стройке вышагивал человек, сумевший зажечь солнце в ночи и с таким же успехом потушить его утром…
Дверь с грохотом захлопнулась, Юлиан вздрогнул и прервал поцелуй.
— Вот это сквозняк!
Ася вскрикнула и метнулась в кухню. Господи! Стекло целое, но миски с водой словно не было.
— Миска вывалилась, — растерянно пожаловалась она вошедшему в кухню Юлиану.
Он секунду переваривал информацию и вдруг разразился громким зычным смехом. Смущенная, Ася едва удерживалась от хохота. Она распахнула окно, перегнулась через раму в надежде увидеть миску. Маленькая лужа чернела на серой высохшей земле, но…
— Но ее там нет! — удивилась Ася.
Юлиана не интересовала миска, гораздо заманчивее была Асина поза. Легкий ситцевый халатик так и приглашал задрать подол повыше, обещая быть единственной преградой на пути к желаемому. Как под гипнозом, он подошел к Асе, чувственно прижался к ней сзади, вдавливая бедра в выставленные упругие ягодицы.
— Ну и ладно, — севшим голосом ответил Юлиан. Его пальцы потянулись к тонкой шее, под воротничок халата. — Я куплю тебе новую на новоселье.
— Не надо, — вяло сказала Ася, и было непонятно: то ли она против подарка, то ли против его ласки. Но тут же улыбнулась: — У нас дела поважнее, — и выпрямилась. — Ты голоден?
— Очень, — улыбнулся Юлик.
Ася отклонилась от протянутой руки.
— Давай поедим и заодно посмотрим, что можем сделать со «стенкой».
— Я бы не прочь осмотреть другую мебель, а потом поесть.
— Другая мебель завалена вещами до тех пор, пока не соберется шкаф, — с неожиданным раздражением ответила Ася и сунула Юлиану в руки тарелки с салатом и ветчиной.
Оставшись в кухне одна, Ася вновь выглянула в окно в тревожной надежде разыскать миску. Ничего не обнаружила и повернулась к плите, чтобы разложить в тарелки горячее.
Юлиан сидел за столом и рассматривал комнату. На один момент девушке стало неловко за беспорядок и разложенные, словно напоказ, вещи, но она оправдала себя переездом, и Юлик знал, что от него требуется.
— Как дела на работе? — спросила Ася, садясь напротив него за стол.
— Ничего интересного. — Юлик положил в свою тарелку большую порцию салата и в очередной раз начал жаловаться на начальство, на задержку зарплаты, ленивых сослуживцев.
Ася не раз поражалась удивительному смешению противоположных черт в характере Юлиана. Как могут ужиться в человеке уверенность в себе и стремление поплакаться в жилетку; сознание своей красоты и почти девичья скромность; твердость мужчины и легкомыслие… Раньше Ася была уверена, что станет Юлиану другом, утешительницей и мудрой советчицей. Но со временем излияния Юлика стали вызывать раздражение, желание поспорить и отругать за слабоволие.
Жалобную речь прервал звонок в дверь. Юлик вопросительно поднял глаза на Асю. Она недоуменно пожала плечами и пошла открывать.
Зрелище было впечатляющее. Темно-синие растерянные глаза, прическа в стиле «рассерженный дикобраз», с волос на промокшую рубашку катятся струйки воды, а в беспомощно раскинутых руках Асина миска и завернутый в газету пакет. Девушка беззвучно ахнула, не в силах отвести расширенных глаз с облитого соседа. Мокрый Аполлон — прекрасный и обиженный.
— Я рассчитывал на душ, — мягко упрекнул Иван, — но не так скоро. Или это месть?
И улыбнулся застенчивой рассеянной улыбкой, и тут Ася не выдержала и разразилась звонким смехом. Улыбка Ивана скисла, но в следующий миг застенчивость уступила место удовольствию.
Конечно, Иван видел, как опрокинулась миска и выпала из окна. С риском быть замеченным он все же подбежал и забрал ее с собой. Он не мог объяснить, зачем понадобился шутовской спектакль, но просто отдать миску и выстиранную юбку, которую, кстати, он взял без разрешения, показалось ему мало. Что хорошего в том, чтобы вернуть вещи, сказать «до свидания», повернуться и уйти? Нет, Ване нужен был фейерверк веселья, взрыв смеха и салют огней в ярко-зеленых глазах.
Придя домой, он сунул голову под кран и, как был, пошел на пятый этаж. Природный кондиционер остудил его голову, по дороге Ваню обуяли сомнения, но исправлять что-либо уже было поздно. В конце концов, в чем бы Настя его ни обвинила, все это можно обратить против нее. Да и полезно посмеяться над самим собой. Так он предстал перед Настей мокрым клоуном. Фокус удался, Настя не заметила подвоха. Тревога и беспокойство в невысказанном крике польстили Ване; смех сначала обидел, но Иван быстро напомнил себе, что именно этого он добивался, и вскоре с удовольствием смотрел на смеющуюся Настеньку.
