Она вцепилась в его спину, уронила голову на плечо, горячим дыханием обжигая шею. Он зарылся лицом в ее волосы, одна рука ритмично сжимала и разжимала набухшую грудь, и в такт ей замурованная в одежду плоть рвалась к скрытому тканью источнику наслаждения.
Мелкая дрожь сотрясала Асю. Это было незнакомое и пугающее чувство. В какой-то момент она напряглась, чтобы унять непослушное тело. И вдруг… Она вскинула высоко голову, глаза расширились от страха и изумления, они молили и одновременно требовали объяснений.
— Настенька?..
Непослушным языком она успела пролепетать: «Держи меня!» — и мощная электрическая волна пронзила ее раз… другой… третий. Это как подъем на дельтаплане и прыжок с высоты. Как Икар, взлетающий к солнцу и падающий с обожженными крыльями. Как Феникс, горящий в огне и теряющий всякую надежду на жизнь. Это… Это смерть.
Счастливая смерть.
И волшебное возрождение…
Один раз, пять лет назад, Ася испытала такое.
Нет. Тогда она была лишь очарована новым знакомым. Но сейчас она любила Ваню, любила душой, рассудком, телом, а потому и кульминация была во много раз сильнее — захватывающая, потрясающая.
Ася безвольно повисла на Иване, пытаясь постичь происходящее.
— Настенька?
— М-м?
— Я не могу тебя отпустить.
— Знаю. Иначе я упаду и разобьюсь.
Он тихо рассмеялся, а в голосе звенела боль распаленного вожделения:
— Я не это имел в виду!
— Я тоже.
— Тогда?..
— Отпусти меня, Ваня.
— Я не могу отпустить тебя, Настенька, — тихо взмолился он. — Ну пожалей меня хоть чуть-чуть.
— Поставь меня на ноги, иначе все повторится. М-м-м-м… — слабо застонала она, скользя по Ваниному телу. Отголоски спазм вновь прошли сквозь нее. Держать голову не было сил; она прижалась ухом к его груди, слыша учащенное биение сердца, ее тоже стучало, как загнанный в клетку зверек.
— Сейчас, — прошептала она, надеясь вернуть хоть толику сил, чтобы говорить. — Я хочу тебя, Ваня. И не уйду, пока не получу всего, что я хочу. Ты обещал мне. Только дай мне минутку отдохнуть. Я не могу идти.
Это было самое изумительное признание, какое он только слышал в жизни. Несмотря на боль, Ваня от души рассмеялся в голос, колебания его живота моментально отозвались в Асе; она снова почувствовала предупредительную мелкую дрожь и застонала.
— Ой! Ой!.. Ой! Что ты делаешь? Я же просила…
— Через минутку, родная, я сам не устою на ногах. Держись.
В тот же миг она взмыла в воздух и затормозила на уровне груди Ивана.
— Несносный мальчишка, — жаловалась Ася, когда он нес ее в спальню.
— Зато ты самая расчудесная девочка. Я люблю те…
Его губы тут же были запечатаны тонким пальчиком:
— Ш-ш-ш…
— Это наш с тобой секрет, — заговорщицки прошептал он и заботливо уложил ее на кровать.
Дальше о заботе, осторожности, терпеливости было забыто. Они судорожно расстегивали одежду, помогали друг другу в такой спешке, словно это были последние минуты их жизни. У Аси ничего не выходило с пуговицами, и она плакала от неловкости. Иван наконец справился с ее блузкой, распахнул, как парус; щелкнул замочек бюстгальтера, и тот разлетелся в обе стороны вслед за блузкой. Между ними преградой оставались его и ее плавки и манжеты Асиной блузки. Она бросила все силы на последнее. Закинув за голову руки, она теребила маленькие пуговки и одновременно льнула к Ване и уворачивалась от его быстрых ласк.
Он потянулся к прикроватной тумбочке, но на полпути рука его замерла. Зачем? Может, Настя предостереглась заранее, если же нет — тем лучше. Завтра днем он сделает ей официальное предложение, и вероятность беременности будет ему только на руку.
Ася была настолько занята манжетами, что, почувствовав на себе тяжесть Ивана, слегка удивилась… и продолжила борьбу.
— Я не могу… расстегнуть их… Проклятие!
— Не шевелись, Настя, — молитвенно попросил Иван. Он схватил ее за запястья, заставил лежать неподвижно и начал медленно входить в лоно.
Больно… Больно… Но это была наисладчайшая боль, какую он испытывал в жизни. Он так долго ждал этого мгновения, и несколько минут назад Настя довела его до такого невообразимого предела, что стоило только удивляться выдержке. Иван боялся пролиться с первого проникновения. Настя тоже возбуждена, но не готова еще к быстрому завершению. Он должен подождать ее, должен сравнять силу их желаний. Только бы собраться с духом и потерпеть еще немного. Ох, как больно, но Настенька важнее. Он обещал ей.
Ася застыла, глядя на покрытое испариной мученическое лицо Ивана. Она чувствовала его боль, видела вздувшиеся вены на висках и на шее, искаженные страстью черты лица, стиснутые зубы. Она вместе с ним изнывала от напряжения и крепилась из последних сил. Внезапно в межножье ткнулась разгоряченная плоть и начала медленно заполнять ее. Знакомая уже предвестница бури, мелкая дрожь пробрала ее тело до самых кончиков пальцев, внутренние мышцы сократились и…
