Сейчас остатки страйдов сидят дома, ещё не зная, что их генерал убит.
– Так что же с ними будет, когда они узнают о гибели генерала?
– Я не знаю. Да я думаю, никто не знает,– тихо произнёс юноша, натягивая на себя одеяло.
– Утром приедет Сигур, может он что-нибудь знает?
– Может быть.
– Марвил тебе холодно, может разжечь камин?
– Было бы неплохо.
Тэррин встала и пошла за дровами на улицу. Она принесла небольшой охапок дров и положила возле камина. Затем принесла углей из печи. Положив их в камин, Тэррин привстала и, с полочки взяла несколько смолистых щепок. Положив их на угли, и несколько раз дунув, она смотрела, как занимается пламя.
Марвил лежал на боку и наблюдал за Тэррин, как она разводит огонь.
“Как она прекрасна, – думал юноша,– в отсветах пламени. Все считают нас женихом и невестой, а я всегда относился к ней как к сестре. Она много раз говорила мне о своей любви, а я даже не пытался серьезно слушать. Я ни разу не сказал ей ни одного ласкового слова. Если ей было больно, я насмехался над её слабостью. Сколько лет она терпела мои насмешки и издевательства. Скольким женихам отказала, а некоторые из них были весьма состоятельные люди. Я насмехался над ней и говорил, что если она откажет всем женихам, то останется старой девой, а Тэррин в ответ только улыбалась и говорила мне о своей любви. Я же не верил ей или не хотел верить, да скорей всего не хотел. Я не мог предположить, что она может так меня любить. Она всегда со мною, всегда помогала мне. Я болен – она сидит возле моей кровати, мне грустно – она рядом, отца долго нет – она лишь вечером покидала меня, а утром всегда возвращалась. Тэррин всегда была со мной, с самого детства. Она не играла с другими детьми, а только со мной. Когда я приехал сюда с отцом, я чурался других детей и ни с кем из них не играл. Только Тэррин сразу пришла ко мне, и мы подружились. Я ведь не могу без неё. Что же я делал? Зачем прогонял и смеялся над ней? Я ведь не представляю жизни без неё”.
Тэррин уложив дрова в камин, протянула озябшие ладони и грела их над жарким пламенем. Она повернула голову и увидела улыбку на лице Марвила.
– Что смешного ты увидел? Ты так на меня смотришь, как будто видишь впервые.
– Ты даже не представляешь насколько ты права.
Тэррин села в кресло стоящее возле камина и взглянула на огонь. Пламя завораживало. Оно, то вздымалось, то вновь опускалось. Дрова горели с шипением и треском. Тэррин любила вот та сидеть у Марвила в кресле и молча смотреть на огонь.
Когда уезжал отец Марвила, Тэррин каждый вечер приходила к нему. Со временем это выработалось в привычку. Марвил лежал на кровати, накрывшись с головой, и ждал Тэррин. Она приходила, молча, разводила огонь в камине и так же молча, садилась в кресло и смотрела на жаркое пламя. Марвил глядя на неё, засыпал. Тэррин же уходила домой только тогда, когда гасла последняя искорка. Потом она вставала, подходила к Марвилу, поправляла на нём одеяло, целовала в щёку и тихо уходила. Так продолжалось до возвращения отца Марвила и начиналось снова после его отъезда.
Тэррин всегда была у него только вечером, а сейчас впервые осталась на ночь, но она не боялась, Марвил никогда не позволял себе ничего лишнего. Были моменты, когда Тэррин хотела, чтобы её любимый обнял её крепко – крепко, поцеловал в губы и прижал к своей сильной груди. Это был краткий миг, девушка ничем не выдавала своих чувств, а только мило улыбаясь, всматривалась в красное пламя. Она всё держала в себе. Марвил никогда не догадывался о желаниях своей подруги.
Вот и сейчас она немо сидела в кресле и смотрела на огонь. Только по щеке медленно скатывалась предательская слезинка, чтобы Марвил ничего не заметил, она ближе придвинула лицо к огню, чтобы пламя высушило её слёзы.
“Он любит меня, – думала Тэррин, – я всегда верила в это, хоть он не говорил мне о своей любви. Марвил если бы ты только знал, как я хочу быть с тобой. Я хочу дышать одним воздухом, есть с одной тарелки, жить в одном доме.
