дядек такой наружности тоже особо таскать не привык.Я подал руку Второму. Помог встать. Его слегка пошатывало. Но он вроде парень крепкий. Тем более, что пока на адреналине, надо уходить. А вот как взвалить себе на плечи раненного мужика я как-то себе слабо представлял. Мужчина был полный не высокий, но какой-то весь мягкий. Я его сначала по полю волочь попытался, но это занятие из серии посадил дед репку, выросла репка большая. Типа– тянет– потянет, а вытащить не может. Второй смотрел на мои потуги и предлагал помощь. Ага, с его то рукой, только боровов тягать. Я послал его подальше. Но победила дружба. Он, скрипя зубами (так, что я реально думал без зубов останется), помог закинуть тушку мне на плечи и мы двинули в Берлогу.Отдыхали часто. Мужик висел у меня на плечах почти недвижимо, так что было полное ощущение горы на спине. Но на землю я его не клал, так привалившись к заборам и отсидевшись на парапете хоть как-то переводил дух. В голове фраза по сотому кругу – ох нелегкая это работа из болота тащить бегемота.Второй кряхтел все сильнее. Почти не разговаривал. Иногда, когда думал, что я не слышу реально стонал. Но топал.Заметив, а скорее больше нащупав бетонное ограждение детсада в котором разместилась Берлога я был рад и слишком счастлив. Словно добрел до Мекки и вот-вот смогу приложится к святым мощам.Второй открывал засовы долго, слишком долго. Я смотрел при тусклом свете в подвале на совершенно черный рукав и думал сколько же он крови потерял. И что делать дальше?На мне два раненых, из которых один в шоке, а Второй кровью истекает. И понимал, что безПетровича точно никак не разрулить. Звонить – не звонить?
– Не надо. – Попросил Второй. –В столе аптечка. У меня реально царапина. Просто больно, не приятно и …Короче, ничего серьезного. Надо перевязать , вколоть обезболивающее и транквилизатор. Сознание терять я не собираюсь. Легкая слабость. Все понимаю, все чувствую. Честно. А этот…С ним сложнее.
– В смысле?– я не понимал как может быть еще сложнее. Рука у мужичка была вывернута совсем под неестественным углом, лицо синюшное одутловатое. Как бы реально кони не двинул.
– В смысле солить надо. Или мыть. Или спиртом или еще любой хренью обеззараживать. Лампы включи. Да. Вот эти.
Вспыхнули ультрафиолетовые светильники.
– Уколы делать умеешь? – он достал из аптечки шприц. Наполнил его из ампулы с оранжевыми буквами.
Я покачал головой. Вообще в жизни не доводилось. Даже в детстве в больничку играть не любил.
– Жаль – Второй закусил губу и вогнал иголку в предплечье. – Сам уколов боюсь.
Минуты через полторы ему заметно полегчало. В глазах появился блеск и даже какой-то румянец на щеках.
– Солонку тащи, это самое гуманное.
Я нагнулся к тумбочке, достал керамическую солонку – лесной грибок боровичок и отдал Второму. Второй очень тщательно стал засыпать солью мужичка. В это время тот и пришел в себя.
Он сначала, ничего не видя, морщился от света, а потом обозрев замершего над ним Второго, раму под два метра ростом в окровавленной разодранной рубахе и посыпающего солью, заорал таким благим матом, будто своими глазами демона увидел. Задергал ногами, заколотил воздух руками и снова отключился.
– Обморок– констатировал Второй досыпая последние крупицы четко на макушку мужичка.
– Может его в больницу?
