– Всем нам приходиться чем-то жертвовать ради общего блага,– добавил Кан.
– Даже тебе?– поинтересовалась эльфийка.
– Даже мне.
– Моя память хранит очень многое, и иногда я путаюсь в собственных воспоминаниях, Кан. А ты последний из круга хранителей, поэтому я давно хотела тебя спросить…
– О чем?– спросил советник, и по его лицу, как обычно, ничего нельзя было прочитать.
– Ты старше любого из нас. Был советником еще при моей матери. Но иногда мне начинает казаться, что в тех воспоминаниях, которые хранит наш род…
– Сейчас неподходящее время для этого разговора,– прервал ее советник.
– Своим молчанием ты уже ответил на мой вопрос,– напряженно проговорила эльфийка,– ты действительно был там. Ты убедил Айю предать своего брата. Из-за тебя все мы…
– Все произошло так, как и должно было произойти,– снова прервал ее Кан,– и что бы ты не думала, королева, все вы живы только благодаря Айе.
– Разве это жизнь? Мы не живем – мы умираем, медленно и неотвратимо. Сколько остались на острове? Четыре сотни? Пять? А сколько детей родились за последние сто лет? Скоро нас совсем не останется, и тогда кому ты будешь рассказывать о том, как все должно было произойти?
– Или ты ослеп и не видишь, как умирают наши дети? Две – три сотни лет, и они угасают, как пламя свечи. Без магии Священного леса они просто не хотят жить, не видят смысла своего существования. Любой, у кого есть хоть капля дара, заранее обречен. Да, мы делаем все возможное, чтобы их спасти. И купол, который мы создали, подавляет дар и продлевает их жизнь, но насколько? На десять лет? На двадцать? Мы всего лишь продлеваем их агонию! Что ты видишь в нашем будущем, ты – кого называли видящим?
– Замолчи.
Голос Кана прозвучал, как всегда, спокойно, даже отрешенно, но в этот раз в нем было столько силы и властности, что Мирримель не посмела ослушаться и замолчала.
– Нарушив договор и вступив в войну, Илин погубил Священный лес. За это он и его народ были изгнаны. Это должно было случиться, и это произошло. Если бы Айя и остальные остались вместе с ним – их ожидала бы та же участь. Они или были бы убиты, или превратились бы в рабов тех, кого раньше презирали.
– Значит, все было напрасно,– тихо произнесла королева,– но тогда зачем ты приказал Айе оставить Илина?
– Кто-то должен был сохранить мудрость нашего народа, его знания и его историю,– ответил Кан, а потом добавил,– Айя знала, на что она шла и какую цену ей придется за это заплатить. И она сама сделала свой выбор.
– Этого нет в моих воспоминаниях.
– Тебе сообщили то, что ты должна была узнать. Не меньше, но и не больше.
На несколько мучительно долгих мгновений в комнате повисла напряженная тишина, которую нарушила Мирримель.
– Но теперь все изменилось…
Королева ни мгновения не сомневалась в том, что если бы советник захотел утаить от нее все, что только что рассказал, она не услышала бы от него ни одного слова. А это означало только одно – она должна была все это узнать, причем именно здесь и сегодня.
– Этот мальчик, которого мы видели вчера. Он из тех – других, потомок оставшихся с Илином. Ты знал, что этот человек привезет его сюда,– Мирримель прижала пальцы к вискам, пытаясь сосредоточиться и думать логически.– Именно ты настаивал на том, что мы должны установить отношения с Империей людей. И это ты предложил пригласить сюда внука хагана для переговоров. Ты знал, что он привезет его с собой.
– Почему ты не дал мне с ним поговорить? Этот мальчик мог бы рассказать о тех других, и если бы мы нашли кого-то из потомков Илина, возможно, я смогла бы…– что именно она смогла бы, королева так и не договорила, потому что советник перебил ее.
– У Илина не было потомков,– сказал он,– ни один мужчина из его рода не смог бы надеть корону. Ты никогда не задумывалась о том, почему Атэр Инир правили только королевы? Твой род больше никогда не обретет истинную власть.
– Тогда зачем тебе было нужно затевать все это? Что ты видел в нашем будущем, видящий?
Мирримель не ожидала, что советник ответит ей, но тот неожиданно произнес:
– Не только Айе пришлось расплачиваться за эту сделку с судьбой, королева Атэр Инира, пресветлая Мирримель. Поэтому, как твой советник, я прошу тебя больше никогда не называть меня этим словом, потому что оно не отражает мою суть.
