– Прежде чем стрелять из пистолета, – презрительно усмехнулся он, – научись хотя бы его вытаскивать!
Капитан болезненно взвыл и попытался подняться, но твердый ботинок Олега угодил ему в лицо, отчего служитель закона, издав приглушенный стон, растянулся на сырой траве и закатил глаза.
В следующий миг Громов подбежал к лежавшему без сознания сержанту, повернулся к нему спиной, присел и попытался вытащить из кармана его кителя ключи от наручников. Сделать это было не так-то просто, ведь руки его были заведены за спину и скованы браслетами. Но через некоторое время ему все же удалось извлечь их из кармана и отстегнуть наручники.
Откинув их в сторону, он посмотрел на капитана, который все также пребывал в бессознательном состоянии, достал свой пистолет из-за пояса сержантских брюк и, осмотревшись по сторонам, спешно покинул это место.
– Полиция уже уехала, – раздался в трубке взволнованный голос портье, после того как Олег набрал его номер, и спросил, как обстоят дела в гостинице. – Из посторонних в здании никого больше не осталось. По крайней мере, я никого не заметил. Сергея Владимировича увезли в морг. Он был мертв. Они нашли его труп в гостиной вашего номера, и решили, что это вы убили его. Но я в это не верю, потому что вы не могли этого сделать.
Олег вспомнил охранника, который пытался задушить его в гостиничном номере, пребывая в каком-то гипнотическом трансе, но решил пока не задавать никаких вопросов по этому поводу. К тому же администратору придется долго объяснять, почему он убил охранника, и что с ним произошло до этого. Сам-то Олег догадывался, что именно вызвало такую резкую перемену в его поведении. Но вот как объяснить это портье? И поверит ли он?
– Значит, я могу вернуться?
– Да, только не подходите к центральному входу. Я встречу вас на улице и проведу через черный ход.
– К чему такая осторожность?
– Мне кажется, они следят за зданием.
– И как мы поступим?
– Давайте встретимся за автостоянкой. Я предупрежу второго охранника, и буду ждать вас там.
Через некоторое время администратор, как и обещал, встретил его на улице, в условленном месте и провел через черный ход в здание гостиницы.
Вдвоем они быстро прошли по узкому слабоосвещенному коридору, пересекли пустой вестибюль, миновали стойку администратора и оказались в небольшой комнате под лестницей. Администратор тут же захлопнул за собой дверь, закрыл ее на ключ, отдышался и повернулся к нему.
И только сейчас при достаточно хорошем освещении Громов заметил, какое у него было бледное испуганное лицо и взволнованный усталый взгляд. Тяжело вздохнув, портье опустился на стул и, смахнув со лба пот, опустил голову. Олег присел на диван.
– Давно они уехали? – проговорил он, когда администратор пришел в себя и перестал трястись.
– Полчаса назад. Перевернули вверх дном всю гостиницу. Тщательно обыскали и ваш номер. Я не хотел их пускать и потребовал разрешение суда на обыск, но они пригрозили мне, что подкинут наркотики ко мне в машину или найдут детское порно у меня в доме или разберутся со мной другим способом и даже показали каким.
– А, понятно, – кивнул Громов. – Бутылочное правосудие.
– Да. А один даже наставил на меня пистолет. Эта так называемая полиция стала хуже бандитов. Я жил при Советском Союзе, я жил в девяностые, но такого беспредела не могу вспомнить. Раньше, еще когда мы жили при коммунизме, я мог ехать на своей машине куда угодно и не боялся, что меня остановят люди в погонах, и будут вымогать деньги. Раньше, когда я видел их на дороге, я чувствовал себя спокойно, я знал, что они могут мне помочь, если что-то случится. Теперь же мне приходится брать с собой деньги специально, чтобы откупиться от них.
– Да, вы правы. Те, кто должен следить за соблюдением законов, чаще всего их и нарушают. Теперь они защищают не граждан, а власть и олигархов. За разгоны мирных митингов, за избиение граждан президент одаряет их квартирами и премиями. Тогда как бандитам, которые зверствовали на Кубани, дают штрафы и отпускают. Разрешите мирным гражданам носить оружие, и нам не понадобится никакая полиция.
