Дальше Денис ничего не слышал, его приняли ласковые объятья спокойного и тихого сна, который успокоил боль, и позволил забыть обо всем.
Новое пробуждение принесло две новости, первая – голова уже не кружилась, а вторая – страшно хотелось в туалет.
На дворе стояла ночь, судя по тому, что за окном была чернота, то ночь была безлунная.
Само включилось ночное зрение, которое позволило в мельчайших подробностях рассмотреть комнату.
– командир, ты что ли?
Это был один из гвардейцев, которые взяли пример с Кота и Тома, и тоже стали называть Дениса командиром.
Все таки он еще не оправился от своих недугов, иначе никак нельзя было объяснить то, что гвардеец с факелом подобрался незаметно почти в плотную, к Денису. Внезапный вопрос тоже сыграл свою роль, Дэн вздрогнул и отшатнулся от стены, из-за чего потерял равновесие, и упал на землю, приложившись головой об что то твердое.
В глазах вспыхнули разночветные искры, как при салюте только без грохота взрыва, зато с наростающей болью в висках. Искры переливались красным, желтым и зеленым, а затем слились в подобие северного сияния. Перед тем как потерять сознание, Денис невольно залюбовался на это безумство цветов. Затем все погасло, как будто за колышущейся занавеской погасили свет.
Пришел в себя он уже в кровати, окуратно укутанный в простыни, так что и пошевелиться было трудно, и с перевязанной головой. Из расшторенных окон лил свет, но солнце из-за туч так и не вышло.
– очнулся, милок? – ядовито усмехнулась старушка. – куда ж тебя понесло среди ночи, неужели так трудно было разбудить?
– я беспокоить не хотел, потому… – вяло начал оправдываться Денис, язык которого еле ворочался.
– да-да, беспокоился о моем сне. А тебе невдомек, что я тут и сидела за тем, что бы за тобой дураком присматривать и ухаживать?
– очнулся, командир? – веселым голосом прогремел Том, вваливаясь в дом. – ну ты нас вчера и напугал, весь лагерь на уши поставил, часовые просто в панике, никто тебя даже не видел, когда ты из дома вышел. Ну да ладно, когда собираешься отправляться в дальнейшие путешествия, а то мы все ждем?
– не раньше, чем через четыре дня, и то при условии, что вставать больше не будит. – сказала старушка, выталкивая на улицу Тома, которому едва макушкой достовала до груди
Денису снова пришлось выпить целую кружку отвратительного настоя, от которого по всему телу забегали мурашки, зато почти прошла голова.
– сейчас я соображу, что ни будь перекусить, а то ты истощал на одних травах. – уже более спокойно произнесла старушка. – и как ты вообще встать смог, ведь еще недавно лежал без чувств? Однако голова у тебя каменная, кроме шишки ничего не набил…
Дальше пошел диалог, который можно было расценивать, как разговор "сам с собой".
