— Когда прибудет гринго и филиппинец, мы будем уже вшестером — не арабы и не африканцы. Вшестером мы сможем захватить Опар.
Пол Ивич сделал кислую мину, а Зверев прокашлялся.
— Если нас убьют, — сказал Зверев, — весь наш план сорвется. Не останется никого, кто смог бы продолжить дело.
Ромеро пожал плечами.
— Я только предложил, — сказал он, — но, конечно, если вы боитесь…
— Я не боюсь, — вспылил Зверев, — и в то же время я не дурак.
Губы Ромеро скривились в плохо скрытой усмешке.
— Я пошел обедать, — произнес он и ушел.
На второй день своего пребывания в лагере заговорщиков Уэйн Коулт составил длинную шифровку и отправил ее на побережье с одним из своих слуг. Из своей палатки Зора Дрынова видела, как бою передали послание. На ее глазах юноша засунул его в конец расщепленной палки и двинулся в долгий путь. Чуть позже Коулт присоединился к девушке, перешедшей в тень большого дерева рядом с палаткой.
— Вы только что отправили донесение, товарищ Коулт, — сказала она.
Он метнул на нее быстрый взгляд.
— Да, — ответил американец.
— Возможно, вам следует знать, что только товарищу Звереву разрешено посылать сообщения из лагеря, — сказала она.
— А я и не знал. Это просто насчет денег, которые должны были ожидать меня, когда я высадился на побережье. Я их не получил и послал за ними слугу.
— Ах вот оно что, — произнесла Зора, и разговор перешел на другие темы.
Во второй половине дня Коулт взял винтовку и отправился на охоту. Зора пошла вместе с ним, и вечером они снова ужинали вдвоем, но на сей раз хозяйкой была она. Так проходили дни, пока не настало утро, когда лагерь разбудил взволнованный туземец, сообщивший о возвращении экспедиции. Остававшиеся в лагере без слов поняли, что маленькая армия вернулась без победы на знаменах. Лица вожаков явственно говорили о неудаче. Зверев приветствовал Зору и Коулта и представил последнего своим спутникам, а когда вернувшимся воинам представили также Тони, все разошлись отдыхать.
За общим ужином обе группы поделились приключениями, выпавшими на их долю. Коулта и Зору заинтриговали рассказы о таинственном Опаре, но не менее таинственным выглядел и их рассказ о смерти Рагханата Джафара, его похоронах и сверхъестественном возвращении.
— После этого никто не смел дотронуться до его тела, — рассказывала Зора. — Пришлось Тони и товарищу Коулту самим закопать его.
— Надеюсь, на этот раз вы постарались на славу, — сказал Мигель.
— Пока еще он не возвращался, — усмехнулся Коулт.
— Кому могло прийти в голову выкопать его? — грозно спросил Зверев.
— Конечно, не нашим слугам, — ответила Зора. — Они и без того были напуганы странными обстоятельствами его смерти.
— Должно быть, это сделало то же существо, которое его и убило, — предположил Коулт. — Но кто бы он ни был, он обладает нечеловеческой силой — затащить труп на дерево и сбросить его на нас вниз.
— А меня в этой истории больше всего потрясло то, что все это было проделано в абсолютной тишине. Могу поклясться, что даже листик на дереве не шелохнулся, как вдруг на стол грохнулось тело.
— Такое под силу только мужчине, — произнес Зверев.
— Несомненно, — подхватил Коулт, — и вдобавок настоящему силачу!
Позже, когда люди стали расходиться по палаткам, Зверев жестом задержал Зору.
— На минутку, Зора, хочу с тобой поговорить, — сказал он, и девушка снова уселась. — Что ты думаешь об этом американце? У тебя была хорошая возможность присмотреться к нему.
— С ним полный порядок. Очень приятный малый, — ответила Зора.
— И он ни словом ни поступком не вызвал у тебя подозрения?
— Нет, ровным счетом ничем.
— Вы пробыли вместе не один день, — продолжал Зверев. — Он относился к тебе с должным уважением?
— Куда более уважительно, чем твой друг Рагханат Джафар.
— Не называй при мне имени этой скотины, — воскликнул Зверев. — Жаль, что меня здесь не было, а то убил бы его собственными руками.
— Я так ему и сказала, что убьешь, когда вернешься, но кто-то тебя опередил.
Они замолчали. Было заметно, что Зверев пытается облечь в слова то, что его беспокоит. Наконец он сказал:
— Коулт — очень симпатичный молодой человек. Смотри, не влюбись в него, Зора.
— А почему бы и нет? — вскинулась Зора. — Я отдала делу свой ум, свою силу, свой талант и почти без остатка свое сердце. Но в нем есть уголок, которым я могу распоряжаться, как мне заблагорассудится.
— Не хочешь ли ты сказать, что влюбилась в него? — насторожился Зверев.
— Конечно, нет. Ничего похожего. Такая мысль не могла и в голову мне прийти. Просто я хочу, чтобы ты знал, Питер, что в делах такого рода ты не можешь мне диктовать.
— Послушай, Зора. Тебе прекрасно известно, что я люблю тебя, и, более того, ты будешь моей. Я всегда своего добиваюсь.
— Опять ты за свое, Питер. Сейчас не время для таких глупостей, как любовь. А вот когда мы выполним задуманное, может, я и подумаю об этом.
