Наконец, все государственные дела были решены, и Ко-тан предложил сыну Яд-бен-ото посетить храм, где совершались религиозные обряды и моления великому богу. Они отправились туда вместе с королем, в сопровождении многочисленной свиты вооруженных воинов.
Храм был частью дворца, и построен был так же, как и весь дворец. Его составляли несколько залов, о назначении которых Тарзан мог лишь догадываться. В каждом из залов было по два алтаря овальной формы — один с восточной, другой с западной стороны. Алтари эти были выдолблены из скальной породы и представляли собой горные вершины, как бы уходящие в небо, потому что крыш над алтарями не было. Западный алтарь отличался от восточного лишь цветом — он был выкрашен в коричневокрасный цвет.
В храме королевский кортеж встретили служители храма во главе с верховным жрецом, заранее предупрежденные посланным Ко-таном гонцом. Жрецы носили на голове своеобразные уборы, каждый из которых представлял головы различных зверей, вырезанные из дерева. Это был, но-видимому, их отличительный знак. Только сам верховный жрец был без головного убора. Лицо этого старца носило черты незаурядного ума и изворотливости — глубоко посаженные глаза светились хитростью и жестокостью, в ниточку были сжаты тонкие губы.
Тарзан при первом же взгляде на него понял, что это весьма опасный для него человек. Он не потерпит соперничества и при первой же возможности расправится с Тарзаном. Его следовало опасаться тем более потому, что верховный жрец, безусловно, является величайшим авторитетом для всех жителей Пал-ул-дона в вопросах религии и почитании бога Яд-бен-ото. К явлению сына этого божества жрец отнесся с враждебностью и подозрительностью.
Но какие бы подозрения ни роились в его хитроумной голове, Лу-дон, верховный жрец А-лура, не стал спрашивать Тарзана о его правах на титул Дар-ул-ото. Возможно, его сдержанность объяснялась и тем, что любого неверующего и даже богохульника в глубине души гложет сомнение: а может быть, бог все же сухцествует? Так думал Ко-тан, так же мог думать и его верховный жрец.
Может быть, поэтому, а может быть, потому, что хотел посмотреть, как будут развиваться события, но пока жрец ничем не проявлял своих сомнений. Но Тарзан видел ясно, будто читал в книге судеб, мысли этого человека: он был готов стереть с лица земли любого, кто покушается на его власть, и величайшим его желанием было сорвать маску притворства с этого самозванца.
После взаимных приветствий Ко-тан передал Тарзана на попечение Лу-дона, и тот повел его по тем местам храма, которые счел нужным показать. Он не подводил Тарзана близко к алтарям, но когда он проходил мимо одного из них, острый нюх человека-обезьяны явственно почуял запах человеческой крови — и свежей, и уже засохшей. Дальше жрец провел его в огромное помещение, где хранились жертвоприношения Яд-бен-ото — дары многочисленных племен Пал-ул-дона. Это были вещи, разные по своей ценности,— здесь были и засушенные плоды и фрукты, и массивные, украшенные золотом сосуды, и множество драгоценностей.
Тарзан остановился у забранного решеткой темного коридора. За решеткой томилось множество людей — и мужчин, и женщин. Среди них были хо-доны и ваз-доны. Они сидели на корточках на полу. На лицах читались безнадежность и отчаяние.
— Кто это? — спросил Тарзан Лу дона. Это были первые его слова, первый вопрос, который он задал жрецу с тех пор, как вошел в храм, и сразу же он пожалел, что задал его. Лу-дон пристально посмотрел на него с плохо скрытым подозрением.
— Кто это может знать, как не сын Яд-бен-ото? — ответил он каверзным вопросом.
Но человек-обезьяна не потерял самообладание.
— На вопросы Дар- ул-ото не отвечают вопросами,— не колеблясь сказал он.— И может быть, Лу-дону будет интересно знать, что глазам Яд-бен-ото приятна кровь лже-жреца на алтаре его храма.
Лу-дон изменился в лице, побледнел и покорно ответил на вопрос Тарзана:
— Это жертвы, кровью которых оросим мы западные алтари, когда Солнце вернется к твоему отцу в конце дня.
— Кто сказал тебе, что Яд-бен-ото нравится видеть своих людей зарезанными на алтаре? — гневно вопрошал Тарзан.— Что, если ты ошибаешься?
— Тогда многие толпы людей умерли зря,— угрюмо ответил Лу-дон.
Ко-тан со своей свитой замерли рядом, все обратившись в слух. Несчастные жертвы в темнице, услыхав разговор Тарзана со жрецом, встали и приникли к решетке, через которую их каждый вечер уводили на смерть.
— Освободи их! — воскликнул повелительно Тарзан, указывая рукой на несчастных.— Ты ошибаешься! Яд-бен-ото ненавистно твое жертвоприношение!
Лу-дон возвел руки к небу.
— Это ложь и святотатство! — завопил он. Бесчисленные века жрецы великого бога каждый день приносили ему в жертву людей, и каждое утро солнце снова возвращалось к востоку. Ни разу Яд-бен-ото не дал нам знать, что он этому не рад!
