— Ну, после того, как я так подзаправился,— сказал Шримп,— нет больше ничего на свете, чего бы я не мог съесть.
— Я проходил мимо ручья. Он течет поблизости,— сказал Клейтон.— Мы можем там напиться. Я думаю, нам лучше начать действовать. Мы должны сделать рекогносцировку, а потом, исходя из этого, составить план. Мясо мы можем взять с собой, если кто-нибудь боится проголодаться. Но я бы не советовал. Здесь всюду полно дичи. Голодными мы не останемся.
Никто не захотел тащить мясо. Тогда Клейтон сбросил тушу на землю.
— Это для полосатых,— сказал он.
Солнце стояло в зените, и лес был полон жизни. Бубнович почувствовал себя в своей стихии. Здесь были животные и птицы, которых он изучал по книгам и чучелам в музеях. Но встречались и такие, чьих изображений еще не было в книгах, и такие, о которых он только слышал, но нигде не видел.
— Настоящий музей естественный наук, только с живыми экспонатами,— восхищался он.
Клейтон вывел их к ручью, и все утолили жажду. После того, как команда напилась, Клейтон повел их по тропе, протоптанной зверями. Она вилась как раз в направлении, которого он и Лукас решили придерживаться,— к юго-западному побережью. Идти им предстояло много дней.
— По этой тропе редко ходят люди,— рассказывал Клейтон.— Но очень часто различные животные: слоны, носороги, тигры, олени. Наш завтрак тоже разгуливал здесь.
Шримп хотел спросить, как англичанин поймал антилопу, но удержался, решив, что он и так слишком фамильярен с британцем. Все же в глубине души он вынужден был признать, что Клейтон — неплохой парень.
Они приближались к тому месту, где тропа заворачивала в глубь чащи, когда Клейтон вдруг остановился и предостерегающе поднял руку.
— Впереди идет человек,— негромко сказал он.
— Я ничего и никого не вижу,— возразил Розетти.
— Я тоже,— сказал Клейтон,— но тем не менее это так.
Он стоял неподвижно в течение нескольких минут.
— Человек движется в том направлении, что и мы,— добавил он.— Я пойду вперед и взгляну на него. А вы медленно следуйте за мной.
Он влез на дерево и исчез впереди.
— Мы никого не видим, ничего не слышим, а этот парень утверждает, что кто-то идет впереди, и ему даже известно, в каком направлении тот идет! — Розетти вопросительно посмотрел на Лукаса.
— И все же, согласись, Шримп, Клейтон не бывает неправ,— отвечал Джерри Лукас.
Синг Тэй не умер. Японский штык проколол тело китайца, не задев жизненно важных органов, хотя и нанес жестокую рану. Два дня Синг Тэй пролежал без памяти в луже собственной крови. Потом, придя в себя, вылез из пещеры, страдая от боли и слабости, вызванной большой потерей крови, и медленно побрел, чуть не теряя сознание, по тропинке в деревню вождя Тианг У мера.
Люди Востока легче примиряются со смертью и страданием, чем люди Запада,— настолько велика разница в их мировоззрении. Но Синг Тэй не хотел умирать. Пока была жива надежда, что его любимая мисси не убита и нуждается в нем, он должен был жить. В деревне Тианг Умара он надеялся что-нибудь узнать о ней. Вот тогда он и решит
для себя, жить ему или умереть.
Итак, верное сердце Синг Тэя билось, хотя и слабо.
Все же бывали моменты, когда он сомневался, хватит ли у него сил дойти до деревни.
Он как раз и предавался этим горестным мыслям, когда, к своему великому изумлению, увидел почти обнаженного великана, внезапно появившегося на тропе перед ним. Бронзовый гигант с шапкой черных кудрей смотрел на Синг Тэя добрыми серыми глазами.
— Это конец,— подумал китаец.
Клейтон спрыгнул перед бредущим китайцем с ветвей нависшего над тропой дерева. Он заговорил с ним по-английски. Синг Тэй, поборов испуг, ответил на специфичном жаргоне, которым пользуются жители Малайского архипелага. Это смесь английских и китайских слов. В Гонконге Синг Тэй несколько лет жил в домах англичан и кое-как мог объясниться по-английски.
Клейтон заметил пропитанную кровью одежду и увидел, что китаец вот-вот упадет от полного изнеможения.
— Откуда у тебя такая рана? — спросил он.
— Японец. Человек-макака проткнул меня штыком.
Вот здесь,— Синг Тэй показал пальцем на свой бок.
— За что? — спросил Клейтон.
Синг Тэй рассказал свою историю.
— Здесь поблизости есть японцы?
— Моя так не думает.
— Далеко ли до той деревни, куда ты хочешь попасть?
— Теперь не очень далеко. Моя думает — одна миля.
— Жители этой деревни хорошо относятся к японцам?
— Нет. Они сильно ненавидят японцев.
Из-за поворота показались спутники Клейтона.
— Вот видите,— Лукас обратился к товарищам.— Он снова был прав.
— Этот парень всегда прав,— проворчал Шримп.— Только убей Бог, чтобы я понимал, как это ему удается.
Синг Тэй с опаской смотрел на приближавшихся людей.
— Это мои друзья,— успокоил его Клейтон,— американские летчики.
Клейтон пересказал своим спутникам историю злоключений китайца. Было решено, что все вместе они пойдут в деревню Тианг Умара. Клейтон осторожно взял китайца на руки и понес. Когда Синг Тэй предупредил, что они уже находятся вблизи деревни, англичанин опустил его на землю и велел всем подождать здесь, пока он не разузнает, нет ли в деревне японского отряда.
