Футболку, кстати, он зря сразу не одел. Пока начал натягивать ее на ходу, уходящий трамвай, ехидно звякнув, показал ему свой красно-желтый зад. Следующий мог прийти и через полчаса. Мысленно чертыхнувшись, Володька побрел по Первомайской в направлении железнодорожных мастерских. Улица была усыпана голубями и шелухой от семечек. Возле конторы «Потребсоюза» хромой дворник лениво размахивал метлой, гоняя и тех, и другую. Получалось у него это, в общем-то, неплохо. На прохожих, обходящих его стороной, внимания он не обращал совершенно, властный и уверенный в себе. Хозяин улицы.
Володька, не сворачивая, прошел мимо, чуть-чуть не коснувшись его плечом. Дворник, немного ошалело, взглянул ему вслед, а Вовка сбавил шаг, оказавшись возле знакомого полуподвальчика. Почесал затылок, неуверенно потоптался на месте, нащупывая в кармане шаровар, сэкономленные в поездке, деньги и по вытертым ступенькам опустился в букинистическую лавку.
Не смотря на ясный день, в ней было прохладно и сумеречно. А старый Ион, нацепив очки в проволочной оправе на самый кончик носа, что-то читал, стоя в столбе света, который падал на него из низкого окна. Он сопел и упрямо шевелил губами, совершенно не обращая внимания на то, что творится вокруг. Володька кашлянул. Продавец почему-то вздрогнул всем телом, оторвался от книжных строчек и бросил поверх очков испуганный взгляд на входную дверь. И только потом перевел глаза на Володьку. Через мгновение они потеплели.
— Ага, — вежливо кашлянул он в ответ, — здравствуйте, молодой человек. Давненько вас видно не было. Вояжировали где-нибудь?
— Вояжировал, вояжировал. В село ездил, — соврал Володька и почувствовал, что краснеет. В Гременце невозможно было сохранить тайну и то, что он не поступил в военное училище, наверняка, было уже известно если не всему городу, то доброй его половине. Старик Ион странным образом всегда входил в эту самую половину.
— Угу, угу, — закивал он, соглашаясь. — Конечно же, в село. И каковы там сейчас темпы хлебозаготовительных работ?
Володька покраснел еще больше, но, приняв важный вид, забарабанил пальцами по стеклу прилавка:
— Вполне приемлемые, дядя Ион. Не идут ни в какое сравнение с тридцать третьим годом, когда…
Ион Петринеску поправил очки и осторожно, титульной страницей вниз, положил на прилавок книжку, которую читал перед визитом потенциального покупателя, отчего Володькины пальцы прекратили свои судорожные движения. А потом грустно спросил:
— Молодой человек, что вам известно о тридцать третьем годе?
И по тону, каким был задан вопрос, Володька понял, что ни черта ему не известно. Про то время до сих пор говорили шепотом и наедине. Про страшный голод на селе, про людоедство, про похлебку с лебеды и горшки с вареным человеческим мясом. А в харьковских кинотеатрах крутили победную хронику про героическую борьбу за хлеб, про пламенных «двадцатипятитысячников» и мерзких кулаков.
Поэтому, когда они с матерью переезжали в Гременец, Вовка с высоты городского жителя поглядывал на темную селянскую массу. Сами виноваты. И только когда на полтавском вокзале небритый мужик с безумным взглядом коршуном налетел на корочку хлеба, случайно оброненную Володькой, что-то непонятное шевельнулось в его душе. Но вникать в это что-то он тогда не стал.
Наступившую паузу прервала короткая дробь, выбитая по стеклу Володькиными пальцами. Выстрелила и смолкла, словно со сторожевой вышки дали короткую очередь из пулемета. Вовка взглянул на свои пальцы и почувствовал, что уже не просто краснеет, а весь пышет жаром. Ион продолжал внимательно смотреть на него. Володька отдернул руку от прилавка, словно тот раскалился до невыносимости, и сунул ее в карман, пытаясь принять независимую позу. Не вышло. Поэтому он немного сгорбился и, резко меняя тему разговора, спросил у старого румына то, что первым стукнуло ему в голову:
— Ион Ионыч, а у вас карты купить можно?
— У старого Ионы можно купить все, что когда-нибудь было отпечатано на этой планете. Какие карты вас интересуют, молодой человек? Зная вас, я понимаю так, что не игральные? Может быть, карты Африки? Я помню, с каким нескрываемым удовольствием вы покупали у меня сочинения господина Берроуза. Или ваш интерес к могучему рыцарю джунглей Тарзану несколько снизился за прошедшее время?
— Снизился, снизился. Детство все это, — невнимательно пробормотал Володька, думая о том, какую же карту ему все-таки стоит купить. Если Испании, то его сразу же раскусить могут.
— Ах, да, конечно, вы же стремительно повзрослели, — согласно закивал продавец. — И вас, конечно, не интересуют карты Луны Яна Гевелия образца 1645-го года! Действительно, зачем они вам? Ведь, как я понимаю, период увлечения Жюлем Верном тоже прошел? Кстати, — заинтересованно спросил Петринеску, — вы так и не выяснили, откуда у вас столь странное совпадение фамилий с одним из главных героев лунной дилогии знаменитого французского фантаста?