На дворе что-то захрустело, зачвакало, затоптало. Пораженный Володька снова выглянул в окно. Мама Лена механически, словно заводная кукла, топталась по рассыпанным помидорам. Старенькие тапочки, одетые на босую ногу, насквозь пропитывались красной липкой массой с гнойничковыми вкраплениями желтых зернышек. Энкаведист, нагнувшись, очищал от раздавленного им помидора подошву сапога, отдирая от нее скользкую кожицу, словно лохмотья кожи с еще живого существа. Штатский, придерживая под мышкой большой черный портфель, удовлетворенно поблескивал стеклами пенсне, наблюдая за мамой Леной:
— Так, так… Очень хорошо. Прелестно. Изумительно. — Он весело взглянул на, уже выпрямившегося, Кандубу: — Николай Федотович, как видите, активизация проходит довольно успешно. Так что, давайте протокольчик обследования составлять. И на подпись товарищу Тресилову. — Алкснис снова повернулся к Елене, которая с равнодушием штамповочного станка топталась по остаткам помидоров. — Третий! Приостановка задания.
Мама Лена замерла с поднятой ногой. Штатский недовольно поморщился.
— Ногу, ногу опусти! Да, товарищ Кандуба, над программой еще поработать придется: чересчур она жестка. Необходимо в разумных пределах предусмотреть возможность определенной степени свободы поведения объекта.
Володька почувствовал, что сейчас упадет. Голова шла кругом. А на крыльце уже слышались тяжелые шаги. Володька полубезумным взглядом скользнул по нехитрой обстановке их ветхого домика и подскочил к обшарпанному временем одежному шкафу. Втиснулся в пропахшее нафталином пространство и прикрыл за собой перекошенные дверцы.
В широкую щель ему была видна часть стола со стулом, на котором умостился штатский, и безжизненно опущенная рука матери, замершей рядом с ним. Энкаведист настороженно расхаживал по комнатам.
— Так, — вздохнул Алкснис, доставая из невидимого портфеля ручку, чернильницу-невыливашку и несколько листов бумаги, — приступим, пожалуй…
Перо заскрипело по бумаге.
— Мы, главный научный консультант отдела специальных операций Народного Комиссариата Внутренних Дел СССР, Алкснис Отто Арвидович, — вполголоса бормотал штатский, склонившись над столом, — и старший оперуполномоченный по особым поручениям этого же отдела Кандуба Николай Федотович, 20-го августа 1937-го года, находясь в городе Гременце Полтавской области Украинской Советской Социалистической Республики, провели активацию объекта номер три специальной программы психиатрических исследований под кодовым названием «Рычаг Архимеда»…
— Да не бубни ты! — крикнул откуда-то из кухни Кандуба. — Тошнит уже.
Алкснис было замолк, но через несколько минут снова начал свое невнятное бормотание: очевидно, составление канцелярских документов давалось ему с трудом. Володька аж уши выламывал, вслушиваясь в приглушенные звуки.
— Характеристика объекта… Барбикен Елена Николаевна… Год рождения… Русская… Осуждена… Контрреволюционная деятельность… Статья… Психотип… Дата начала работы с объектом… Применяемые процедуры и медикаменты… Степень кодировки… Особенности… С устрашением перегнули, ну-ну… Время, прошедшее от последней активации…
В поле зрения Володьки мелькнула военная форма Кандубы. Тот, скрипя сапогами и половицами, прошел в его комнату. Владимир почувствовал, что начинает задыхаться в гробовине шкафа.
— Ну, что ж, милая, — откинулся Алкснис на спинку стула, — все хорошо… Все идет очень хорошо, — чуть ли не пропел он и крикнул: — Николай Федотович, раскодировать объект, или как?
— Да подожди ты со своими экспериментами! — раздался голос энкаведиста почти рядом со стенкой шкафа. Володька даже вздрогнул — Гнездо-то это, оказывается, совсем непростое. В нем надо бы хорошенечко покопаться. Вот, смотри.
И Володька увидел, как на столешницу, брошенная рукой Кандубы, упала, знакомая ему, книжка. И если до этого Вовка задыхался от нафталиновой духотищи, то сейчас он внезапно ощутил, как по телу поползла волна леденящего холода.
— Та-а-ак, — протянул Алкснис, взглянув на обложку. — Однако, это уже по вашей части, Николай Федотович.
— По моей, по моей, — хмуро согласился Кандуба. — А ну-ка, спроси у этой красавицы, что в доме еще контрреволюционного есть? И где лежит. Чтобы, понимаешь, на обыск времени не тратить.
— Это мы элементарно, — отозвался Алкснис, — это мы сию секунду… Третий. Задание. Доложить о наличии, а так же о местонахождении всего запрещенного советской властью и находящегося в этом доме. Выполнение — немедленно.
Владимир увидел, как рука матери слегка дрогнула. А потом раздался скрипучий — ее?! — голос.
— В доме хранится маузер покойного мужа Елены Барбикен. Месторасположение — тайник в верхней части платяного шкафа.
У Вовки оборвалось сердце.
— Ух, ты! — присвистнул Алкснис.
— А чего это она про Троцкого ни слова? — недоверчиво спросил Кандуба, но научный консультант не обратил внимания на его слова.
— Третий! Задание. Достать маузер покойного мужа Елены Барбикен из платяного шкафа. Выполнение — немедленно.