— Андрей, мне очень жаль. Правда. Я не знаю, как так вышло, ведь мы с тобой предохранялись всегда. Это какая-то бессмыслица, — я пыталась оправдаться, словно извиняясь за это.
— Стой, ты планируешь сделать аборт? — он поднял за подбородок мое лицо и повернул в свою сторону.
— А что ты предлагаешь? Родить в девятнадцать лет? Растить ребёнка на одну твою зарплату, ведь я сейчас безработная одиннадцатиклассница. Я хотела поехать учиться, мне сейчас не нужен ребенок!
— Тася, ты вообще себя слышишь? — ужаснулся он. — Это не вещь какая-то! Это наш ребёнок, от которого ты планировала избавиться. Господи! Ты даже не хотела мне об этом говорить, да?
— Я хотела все решить сама…
— Это не только твоя проблема! — взревел он, а я сильнее вжалась в угол, утыкаясь лицом в колени. — Это наш ребёнок! НАШ!
— Я уже все решила. На каникулах я сделаю аборт.
— Я не позволю тебе убить нашего ребёнка! — он встал на колени передо мной и взял мое лицо в свои ладони. — Тась, давай все обсудим. Представь нас, видишь? Мы счастливы, мы поженимся, у нас родится ребенок. Наш малыш, который будет безмерно любить нас. Мы ему нужны, не убивай его, умоляю.
— Андрей! — мои плечи тряслись в рыданиях. Каждое его слово было подобно ножу в сердце. Я привыкла считать этого ребёнка бездушным. Всего лишь опухолью, от которой нужно избавиться. А теперь он все портит! — Я прошу тебя, уйди. Я повторю в последний раз: мне не нужен ребёнок! И мне не нужно, чтобы ты женился на мне только из-за него!
— Тась, да я люблю тебя! — в его голосе сквозило такое отчаяние, что мне стало невыносимо жаль его. — Люблю, слышишь? Сейчас или через год — мы все равно, рано или поздно поженились бы! Почему ты даже не попытаешься представить нас семьей?
— Хватит, не мучай меня! — прошептала я, прячась от его умоляющего взгляда. — Я не стану оставлять этого ребёнка!
Наступила тишина. Я почувствовала, как он отодвинулся от меня, встал. Услышала его тихие шаги и громкий хлопок двери.
Он ушёл. Все закончилось.
Я разрушила наши отношения, которыми так дорожила, в которых отчаянно нуждалась. Почему он не поддержал меня? Зачем зацепился за эту розовую мечту, в которой у нас есть ребёнок? Где мы счастливы вместе.
Зачем нам нежеланный ребёнок, который разрушит наше будущее? Мое будущее!
Я не хочу сидеть в четырёх стенах, ожидая его с работы, стирая бесконечные грязные пеленки под плач младенца. Не хочу ставить на себе крест.
Почему он этого не понимает? Почему не видит, в каком я сейчас отчаянье?
Я запуталась в своих мыслях, в которые резко впивались его слова. Ядовитые и такие неправильные.
Заставляющие задуматься. Усомниться в принятом решении.
Нет, я не поддамся ему. Не променяю свою свободу на плен декрета. Не стану вынашивать ребёнка, от которого пытаюсь избавиться, только потому, что он так хочет.
Я вытерла слезы подолом ночной сорочки и пошла обратно в комнату, чувствуя себя совершенно разбитой.
Чтобы снова оплакивать ребёнка, которого собираюсь убить.
========== Глава 27. ==========
Вечереет. Солнце красным заревом уходит за горизонт. Сквозь тонкие занавески просачиваются его последние лучи, заливая комнату алым светом. Ещё минута, и все погрузится в сумрак.
Я лежала и смотрела в потолок, наблюдая за тем, как на нем растворяются красные полосы заката. Как с каждой секундой они блекли, пока полностью не исчезли.
И в этот же момент открывается дверь в комнату, оставляя на потолке новую яркую полосу.
— Ты не спишь? — спрашивает Женя, на что я молчу. — Я включу ночник?
Она не дожидается моего ответа и включает светильник на компьютерном столе. Садится напротив меня, рассматривает. Все это я вижу боковым зрением, не отвлекаясь от созерцания потолка, на котором появились новые блики от светильника.
— Андрей приходил? — Женя не оставляет попыток поговорить со мной, раздражается от моего молчания. — Ты же знаешь, он беспокоится. У вас все нормально?
Я коротко мотнула головой и услышала её тяжелый вздох.
— Что случилось? Он обидел тебя? Вы поссорились? — она продолжает вслух перебирать ответы, ещё больше раздражаясь от моего молчания.
— Я сама все испортила, — шепчу я дрожащим голосом, сглатывая ком в горле. — Зачем ты сказала ему, что сегодня никого нет дома?
Я повернулась к ней лицом, чтобы видеть ее глаза. Она переживает, нервничает.
— Я думала, что вам полезно будет поговорить, — осторожно отвечает она, словно переживая, что я опять замолчу.
— Если бы он сегодня не пришёл, то все было бы хорошо. А так — мы расстались! — я чувствовала, как на глаза снова навернулись слезы, поэтому отвернулась от неё, снова утыкаясь взглядом в потолок.
— Тась, расскажи мне, что произошло. Может ещё можно что-то изменить?
— Уже ничего не изменишь, он все знает и никогда не простит меня за мой поступок.
— Какой поступок? — насторожилась она, пересаживаясь на краешек моей кровати. — Что ты сделала?
— Ещё не сделала, — я шумно выдохнула, взвешивая все «за» и «против». Думая, стоит ли ей рассказать. — Я беременна.
