Взятый на месте всплеска магический слепок был каким-то странным, словно в переулке работал не один маг, а два, хотя скупщик клялся, что старуха ни при чем. Правда, были еще слова одного из работников, который, прежде чем отключиться, видел нечто длинное и гибкое, утаскивающее мага через ворота, но все остальные его слов не подтвердили. Опрос жителей результата не дал. Как всегда, никто и ничего. Дарье не мог их винить – выживание в серой зоне сложная штука, – но от раздражения из-за тупика в расследовании начинала ныть старая рана. Хотелось пойти к его величеству за разрешением на облаву. Последняя, правда, стоила Синему сектору трех магов. Один до сих пор не мог оклематься после схваченного проклятия.
С целителем, которая должна была не прийти, а примчаться за наградой – Дарье постарался довести до сведения каждого в трущобах, что свое спасение он ценит высоко, – дело было и того хуже. Его щедрость обидно проигнорировали. Поймали пару мошенниц, высекли прилюдно, и больше желающих поправить свое благосостояние не нашлось. А ведь Дарье указал и возможность вместо денег попросить об услуге, например о получении лицензии. О других вариантах думать не хотелось. Помощь от врага… Лучше бы сдохнуть там, в канаве.
Дарье уже объявил награду за любую информацию о целительнице, потому как сероглазая упорно не желала убраться из головы, с каждой неудачей все глубже проникая в мысли.
Да и не давали покоя слова сына скупщика: «Милашка такая, хоть и хайорка. Глазища большие, серые и взгляд… не из робких».
Дарье пытался успокоить себя тем, что хайорок с серыми глазами в Городе не одна и даже не две, но чутье упорно твердило, что ищет он одного и того же человека. Только вот целительнице обещана награда, вторую же ждут пытки и допрос. С чего он начнет – с вручения награды или с пыток, Дарье так и решил.
От этих мыслей противно сдавило виски.
Старуха, как и двое ребятишек, что были с ней, также не торопились объявляться.
«Ничего-ничего, – успокаивал себя Дарье, – есть захочет – вылезет. Надо было думать, когда связывалась со шпионом».
В том, что маг, поработавший в Кротком переулке, шпион, сомнений не было. Кто еще добровольно будет жить в трущобах? Только тот, кто считал это место своим домом.
Бывшие, отступники, или айсцы, которые раньше населяли Город, так и не смогли смириться с тем, что пришельцы оказались сильнее и умнее.
А ведь когда-то Айсвал был настоящим городом-государством. Он удачно расположился в пойме реки Айса, дарящей свои чистые воды Сибунскому морю. Здесь сходились торговые пути и шли дальше внутрь континента. Город тянулся по обеим сторонам реки, кучковался на пяти островах, выплескивался за границы пригородами и летними дворцами знати, наслаждаясь собственным процветанием и богатством.
Четыре раза в год тут устраивались пышные празднования богам, проводились ритуалы, открывались портальные врата, и город на пять дней погружался в хаос огромной ярмарки. Дворец гудел от приемов, улицы – от карнавалов и народных гуляний. Сюда съезжались жители соседних стран, приплывали посольства. Айсвал гордо именовал себя всемирным посредником, а в казну рекой лились монеты.
Правителя и совет торговых домов сгубили жадность и желание стать не просто посредниками – город возомнил себя настоящим центром мира, законодателем моды, распорядителем налогов, законотворцем. Учредителем нового мирового порядка.
Надо ли говорить, что подобная власть опьяняет.
– И ведь могли договориться, – проговорил Дарье, постукивая карандашом по бумаге.
Когда прошел шок после перемещения и схлынул хаос, выяснилось, что король Айсвала сгинул вместе со своей семьей. В живых остался лишь его родной брат Шаркей, забравший корону себе.
Потом были вялые попытки переговоров, только кто отдаст свое, даже если на этом месте уже живут другие. Вот и король не отдал.
Хайорцы раньше имели дела с Айсвалом, а потому сориентировались первыми, дали отпор. По улицам когда-то великого города потекли реки крови. Оставшихся айсцев было примерно поровну с пришельцами, но те объединились. Отступать было некуда ни тем ни другим, и это была бойня, не битва.
Дарье потер ногу, начавшую ныть при одном лишь воспоминании о войне. А ведь прошло уже тридцать лет… Но его продолжали посещать видения залитых кровью улиц, трупы женщин, детей, мужчин: местные не щадили никого, вырезая всех, кто пришел на их землю.
Шаркей оказался сильным магом и талантливым полководцем, а вот правителем был никудышным. Его предали свои же за обещанные королем синих должности и награды. Новый мир жаждал новых героев и новую власть.
С убийством короля остатки сопротивления додавили за пару лет, по крайней мере, тогда так казалось. Кого-то даже пощадили, позволив жить в выжженной и фактически уничтоженной части. И, кажется, это было ошибкой, надо было вырезать всех, включая детей, может, и не было бы сейчас проблем с сопротивлением отступников и попыток вернуть Город себе.
