«Я тоже тебя люблю», ответила я, не сдерживая льющихся по щекам слез.
— Но сначала я уничтожу у тебя на глазах эту ведьму.
Алексей, резко повернулся в мою сторону и поднял вторую руку, что-то шепча про себя и именно в тот момент, когда меня готов был пронзить разящий наповал луч, кто-то выскочил из проема и бросился прямо между нами, принимая на себя весь удар.
Тело, принадлежащее крупному мужчине, отлетело к камню, на котором распласталась я и так и осталось лежать на земле лицом вверх. Я никогда его раньше не видела, но заметив, как при виде него округлились глаза Мирослава, а лицо исказилось от боли, догадалась, что это его отец.
Не знаю, что произошло, но похоже горе так подействовало на вербера, что он нашел в себе достаточно сил, чтобы сопротивляться ведьмаку. Сумев взять под контроль свою руку, Мир отвел ее себе за спину и вытащил из-за пояса джинсов длинный нож, напоминающий мне небольшое мачете. Он собирался уже вогнать его в грудь Алексея, который в этот момент снова отвлёкся на меня. Решив, наверное, закончить начатое. Но тут будто почувствовал неладное, повернулся обратно к Загородскому и одним движением пальцев повернул нож в сторону самого Мирослава, медленно приближая его к горлу медведя.
Пока длилась их молчаливая борьба я заметила выходящую из проема Стефу. Ее полный отчаяния взгляд не отрывался от лежащего мужчины.
Она что-то шептала, шевеля пальцами и я сразу же почувствовала, как сковывающие мои руки невидимые веревки, исчезли. Тут же вытянув их вперед, я, сконцентрировавшись на силе света, послала в спину ведьмака парализующее заклятие, отдав на это всю свою энергию, и прежде чем меня поглотила темнота, увидела, как Мир, развернув руку с ножом, всадил его в горло остолбеневшего Алексея и сразу же бросился ко мне.
— Ну давай, малышка, подари мне сегодняшний вечер, пока я еще молодой и свободный, — раздался у меня в ушке жаркий шепот медведя.
Мир, в одних натянутых на скорую руку джинсах, навис надо мной, и я чувствовала себя совсем маленькой по сравнению с огромным ростом вербера, но это не мешало мне наслаждаться его близостью, и ощущать исходившее от его тела тепло.
— Завтра я буду уже женатым человеком с ярмом на шее, в виде одной очаровательной, рыженькой ведьмочки, — тут я уже не выдержала и стукнула его по плечу, но смеяться не прекратила.
Мирослав схватил меня за талию, резко повернулся, и я очутилась сверху, оседлав своего распростертого на спине оборотня.
Без предупреждения он выбросил вперед руку, сжав в кулак мой лифчик. С моих губ сорвался громкий вздох, когда он сорвал его и откинул в сторону, обнажая мою грудь. Не в силах не поддразнить Загородского, я прикрыла грудь руками, отчего лишь привлекала к ней его горячий взгляд.
— Хочешь их потрогать? — закусив нижнюю губу и лукаво улыбаясь, поинтересовалась я.
Его пристальный взгляд был ответом на мой вопрос. Мир притянул меня к себе за волосы, пока я не уперлась руками в его широкую грудь и уставился прямо в глаза.
— Хочешь поиграть, сладкая? Я готов…
— Не… — он не дал мне договорить и прервал дерзким и жестким поцелуем.
Я чувствовала, как меня затягивает в водоворот. Желание, смешанное с адреналином, струилось сквозь меня, заставляя сжиматься мышцы внизу живота. Я терлась своей голой грудью о его торс, и когда застонала ему в рот, мне показалось, что и Мир потерял над собой контроль. Из его груди вырывалось рычание, а затем сильные руки накрыли мою плоть.
Своими шершавыми ладонями, он стал мять мою грудь, одновременно вторгаясь в рот своим языком. Соски набухли, и вербер стал тереть их пальцами, вниз и вверх. Все мое тело накрыло волной наслаждения, а лоно увлажнилось для него.
Когда я заерзала на его бедрах, Мирослав откинул голову назад, прервав поцелуй.
— Тебе нравится, когда я тебя трогаю, ведьмочка, — в его голосе проскальзывали нотки мужского удовлетворения.
— Еще, — прошептала я, не в силах сдерживать свое желание.
Мне хотелось, чтобы он вошел в меня, прямо сейчас и, будто читая мои мысли, Мир развернул меня так, что я оказалась прижата спиной к его груди. Не убирая одной руки с моей груди, а своим внушительным членом упираясь в мои ягодицы, он стал спускаться второй рукой по моему животу вниз. Я раздвинула ноги, поощряя его действия, но дерзкие пальцы остановились на том месте, где начинались трусики.
— Да, потрогай меня там, — потеряв всякий стыд, умоляла я медведя, который, казалось, совершенно никуда не спешил и наслаждался ситуацией.
Наконец, его рука стала медленно продвигаться внутрь трусиков, и пальцы дотянулись до маленького треугольника. Мир издал хриплый рык.
— Ты уже такая мокрая, малышка, — одним пальцем он погрузился в меня, и с губ сорвался стон удовольствия, — готова для меня.
Затем, вытащив вымазанный моей влагой палец, он прошелся им по клитору, потирая его по кругу, опять и опять. Делал он это так медленно, что я чувствовала себя будто в агонии.
Когда мне уже казалось, что я не выдержу, Мир ускорил движение пальца, помогая мне достичь накрывшего с головой блаженства.
