Сейфи (писал ок. 1321 г.) на основании рассказов стариков очень ярко рисует картину разорения Герата и его оазиса: в городе уцелело только 40 человек, которые в течение четырех лет могли добывать себе пропитание лишь грабежами караванов, и то далеко от города (150–500 км)[1125]. В сельском округе оставалось также не больше сотни жителей[1126]. В Мервском оазисе после трех вторжений монголов и резни (1220–1222) плотина на р. Мургаб, ирригация и земледелие были разрушены, зерно увезено, скот угнан; «в городе и окрестных селениях не оставалось и ста человек»[1127]. Современник событий, путешественник и географ Йакут (ум. в 1229 г.) сообщает о Нишапуре (одном из четырех крупнейших городов средневекового Ирана)[1128]: «В 617 г. (1220 г. н. э.) разрушили его татары, да проклянет их бог, и не оставили там ни одной стоящей стены. И теперь, как дошло до меня, это только [голые] холмы, заставляющие плакать даже не проливавшие слез глаза»[1129]. В другом месте Йакут говорит о Нишапуре: «И убили [татары] всех, кто там был, и великих, и малых, и женщин, и детей. Потом разрушили его так, что сровняли с землей, и прибавили к этому разорение сельских волостей»[1130]. В Тусе уцелело только 50 заселенных домов, да и в тех люди ютились поодиночке по углам[1131].
Рашид ад-Дин сообщает, что даже около 1295 г. в ряде округов Хорасана, Центрального Ирана (Рей, Хамадан, Кум), и Азербайджана многие города оставались разрушенными; только одна десятая часть земель обрабатывалась, а девять десятых были заброшены[1132]. Путешественник Марко Поло пишет о запустении районов Йезда, Кермана, Балха[1133]. По свидетельству Хамдаллаха Казвини, в Гургане даже в его время (1340 г.) следы монгольского погрома еще сохранились, и жителей было» мало[1134]. Тот же автор приводит примеры резкого уменьшения числа селений в ряде округов, превращения ранее больших городов в малые, а малых — в селения[1135]. Рей, самый густо населенный и экономически важный город Ирана, остался в. развалинах и был покинут населением.
С этой разрухой были связаны резкий упадок ирригации земледелия, сокращение обрабатываемых площадей, инфильтрация больших масс кочевников, монгольских и тюркских, расширение кочевого скотоводства[1136].
Как указывал К. Маркс, при кочевом скотоводстве «большие необитаемые пространства являются главным условием содержания скота»[1137]. Это, а также экстенсивный характер ведения кочевого скотоводческого хозяйства способствовали общему упадку экономики Ирана в XIII в. Возрождению экономики препятствовали налоговая политика завоевателей, разорявшая крестьян и горожан (см. об этом ниже), а также то обстоятельство, что завоевание не привело к прочному миру в стране. Войны с другими монгольскими улусами (Чагатайским в Средней Азии и Джучидским — Золотой Ордой) и набеги мятежных монгольских племен сопровождались новыми разорениями областей на протяжении всего XIII в. Приведем здесь лишь два примера. В 1295 г. Дува-хан чагатайский опустошил Хорасан, Мазандаран и Йездский оазис и увел в полон и рабство до 200 тыс. женщин и детей[1138]. Гератский оазис и г. Херат подвергались разорению, с угоном в полон части населения, в 1270, 1288, 1289, 1306–1307 и 1319 гг.[1139]
Хулагу-хан самовольно создал новое государство — пятый улус монгольской империи[1140], позднее признанный великим ханом Хубилаем (1261 г.). Хулагу-хан (правил в 1256–1265 гг.), как и его преемники, носил титул ильхана, т. е. «хана племени», в значении улусного хана. С самого начала государство ильханов хулагуидов только номинально зависело от монгольского великого хана[1141]. А когда ильхан Газан принял ислам (1295 г.), он и формально перестал признавать власть «неверного» великого хана. Территория государства ильханов хулагуидов охватывала весь Иран и нынешний Афганистан (кроме Балхской области, вошедшей в Чагатайский улус), Азербайджан (Иранский), Ирак Арабский с Багдадом, Арран и Ширван (ныне АзССР), Курдистан, Джезиру (Верхняя Месопотамия) и западную часть Рума (Малая Азия) до р. Кызыл-Ирмак. Конийский (Румский) султанат сельджукидов (с 1243 г.), Грузия, Трапезунтское греческое царство, Киликийская Армения и островное королевство Кипр[1142] стали вассалами хулагуидов, платили им дань и поставляли вспомогательные ополчения. Из переписки Рашид ад-Дина видно, что и Византия, к тому времени сильно ослабевшая, по крайней мере на рубеже XIII–XIV вв., платила дань хулагуидам[1143].
Государство ильханов представляло уродливое и внутренне противоречивое сочетание монгольской феодализированной степной государственности с иранскими традициями развитого феодального общества, Чингисхановой «Великой Ясы» с мусульманским правом (с 1295 г., когда ильхан Газан принял ислам), Нейтралистской политики ильханов и феодальной раздробленности.
