Военное завоевание этой страны произошло на третьем этапе— в правление Мэнгу-хана. Поставив перед собой в качестве важнейшей задачи окончательное покорение Южносунской империи, монголы начали хорошо продуманную операцию по окружению Китая с запада и юга. Мы не беремся сказать, было ли завоевание Тибета изначальной частью данного плана или же соответствующее решение было принято в ходе боевых действий, остается, однако, фактом, что оно произошло именно тогда и именно в этой связи. Возможность грабежа и наживы, которая часто предопределяла милитарные акции монголов в других районах Азии, в отношении Тибета, как нам кажется, никогда не играла существенной роли.
Завершение процесса интеграции Тибета в ту часть монгольской державы, которая вскоре стала Юаньской империей, и его унификация с подчиненным Хубилаю Китаем составляли суть четвертого этапа. Существенную роль в этом процессе играли ламаистская религия и тибетские монахи, находившиеся при дворе хана-императора. Ламаизм, с одной стороны, был важным фактором стабилизации монгольской власти над Тибетом, а с другой — проводником растущего влияния тибетской культуры на монголов. В итоге он сам занял особую позицию в жизни монгольского народа. И это, пожалуй, было главным и самым прочным результатом монгольского завоевания Тибета.
В феврале 1234 г. монгольские и южносунские войска объединенными усилиями овладели городом Цайчжоу[1344] — последним прибежищем цзиньского двора. Император Ай-цзун (1224–1234) покончил с собой, назначенный им преемник был убит взбунтовавшимися войсками, чжурчжэньское государство перестало существовать[1345].
Примерно за год до этого, в январе 1233 г., победители заключили между собой договор, согласно которому к Сунской державе за помощь монголам провиантом и войсками после разгрома Цзинь должна была отойти провинция Хэнань[1346].
Окрыленные успехом, некоторые сунские сановники считали, что теперь настал подходящий момент реализовать это соглашение. Более того, губернатор Хуайдуна (часть современной пров. Цзянсу, к северу от р. Хуайхэ) Чжао Куй выступил с предложением: помимо Хэнани вернуть также и Гуаньчжун (т. е. пров. Шэньси)[1347].
Против этих планов выступило большинство придворных, полагавших, что осуществление их приведет к столкновению с монголами и подорвет благосостояние страны, так как в разоренной многолетними военными действиями Хэнани перед армией встанут серьезные продовольственные трудности, а доставка провианта с юга тяжким бременем ляжет на плечи крестьянства и разорит казну[1348]. Однако император Ли-цзун (1225–1264) не внял благоразумным советам, и в июле 1234 г. сунские войска двинулись на север. 50 тыс. солдат инициатора похода Чжао Куя вышли из Чучжоу (пров. Аньхуй), овладели округом Сычжоу (пров. Аньхуй) и соединились в Кайфыне с 10-тысячной армией Цюань Цзы-цая, начальника области Лу-чжоу (пров. Сычуань). Здесь Чжао Куй стал настаивать на форсированном наступлении на Лоян и Тунгуань (важнейший горный проход из Северного Китая в Южный на стыке современных провинций Шаньси, Шэньси и Хэнань). Цюань Цзы-цай отклонил его требование, так как запасы продовольствия были на исходе. Тем не менее Чжао Куй отправил 28-тысячное войско, дав ему пятидневный рацион провианта.
Один из посланных отрядов под командованием Сюй Минь-цзы вошел в Лоян, другой — во главе с Ян И остановился недалеко от города. В это время монголы, отходившие на север, узнав о китайской экспедиции, повернули назад. Внезапно подойдя к Лояну, они опрокинули отряд Ян И в р. Лошуй и многие солдаты утонули. Сюй Минь-цзы вступил с монголами в сражение, перевеса не добилась ни одна сторона, но отсутствие продовольствия вынудило его отступить.
Оставшиеся в Кайфыне Чжао Куй и Цюань Цзы-цай тщетно ждали присылки провианта с юга, собрать же его на месте у них не было возможности: шел август месяц, стояла страшная засуха, во вновь отвоеванных почти обезлюдевших районах свирепствовал голод. И тут на них обрушился новый удар. Монгольские войска, приблизившись к Кайфыну, открыли плотины на Хуанхэ, воды которой хлынули в озеро Цуньцюньдянь, находившееся к северу от города, и затопили сумскую армию. Лишь немногим удалось спастись[1349].
Так жестоко поплатились Суны за недальновидный союз против Цзинь. Теперь они оказались лицом к лицу с гораздо более могущественным противником.
В 1235 г. состоялся очередной курилтай монгольских ханов, на котором было принято решение об одновременной посылке войск на Запад, в Центральную Азию, против Кореи и Китая[1350]. Включение в эту грандиозную завоевательную программу Китая свидетельствует о явной переоценке хэнаньского успеха.
