Как явствует из исторических источников, Ариг-Буга был человеком смелым и удалым, но уступал Хубилаю по уровню образования. Долгое время живя в Китае как наместник завоеванных монголами китайских земель, Хубилай хорошо знал жизнь и быт китайцев. С малых лет при нем находилось несколько учителей-китайцев, которые не только излагали ему историю своей страны, но и постоянно давали советы по вопросам государственного управления. В исторических документах неоднократно отмечалось, что Хубилая еще в молодости называли «Хубилай Сэцэном» (Хубилаем мудрецом) за то, что он был начитан, проявлял недюжинные военные способности и считался самым умным и хитрым среди потомков Чингис-хана. Чжао Би, Ван О, Яо Шу, Лю Бин-чжун, Хао Цзин и другие известные в тогдашнем Китае ученые и сановники служили Хубилаю. Китайский сановник Хао Цзин порекомендовал Хубилаю способ захвата власти и вступления на великоханский престол.
Английский историк Д. Филлипс писал, что Хубилай в первое время искренне верил приближенным к нему китайским ученым, с большим вниманием выслушивал все, чему они его учили, знакомился с учением Конфуция, однако при всем этом отказывался изучать китайскую грамоту[1575].
Довольно подробную характеристику южнокитайских ученых мужей, служивших монгольским ханам, дал И. Рахевильц в своей работе «Административный аппарат и выдающиеся деятели Северного Китая в раннемонгольский период»[1576]. Следует отметить справедливость ряда его оценок событий того времени, в особенности характера монголо-китайских отношений.
Ариг-Буга и другие влиятельные монгольские князья, узнав о том, что Хубилай готовится к захвату великоханского престола при поддержке китайских сановников и полководцев, неоднократно напоминали Мункэ-хану, что «необходимо ограничить права Хубилая, и, что особенно важно, ни в коем случае нельзя допустить унаследования им великого монгольского ханского престола»[1577].
Хотя Мункэ-хан и делал вид, что не верит всему, что говорилось о Хубилае, все же отдал Монголию со столицей Каракорум в правление Ариг-Буге. Неожиданно скончавшись, он так и не успел встретиться со своим младшим братом Хубилаем. В старинных монгольских источниках «Эрдэний тобчи» Саган Сэцэна и «Лу Алтай Тобчи» говорится о том, что будто бы Чингис-хан как-то изрек: «Слова князя Хубилая мудрые. Повелеваю всему роду следовать его словам». Однако это не дает повода для утверждения, будто бы именно Хубилаю был завещан великоханский престол.
Как только Хубилай получил известия о вступлении Ариг-Буги на монгольский великоханский престол в июне 1260 г., он, в свою очередь, созвал в г. Кайпине (позднее Шанду) другой великий курилтай, на котором обеспечил провозглашение себя в качестве законного «Великого хана». В то время Хубилаю было 44 года. Так, в 1260 г. состоялись два всемонгольских курилтая, на престол вступили два великих хана, образовались две столицы. А борьба двух братьев Ариг-Буги и Хубилая за великоханский престол вскоре превратилась в длительное кровопролитное вооруженное противоборство, принесшее многочисленные бедствия монгольскому и другим народам.
Большинство монгольских князей во главе с вдовой ханшей Мункэ активно поддерживали сторону Ариг-Буги, провозглашенного великим ханом на Великом курилтае соответственно старинной монгольской феодальной традиции. Хубилай же нарушил эту традицию наследования монгольского великоханского престола. Подкупом переманив на свою сторону незначительную часть монгольских князей, Хубилай незаконно созвал на окраине Монгольской империи, в Кайпине, другой курилтай, на котором самозванно провозгласил себя великим ханом.
Хубилай в борьбе за монгольский великоханский престол против своего младшего брата Ариг-Буги объявил «столицей» монгольской империи Кайпин, противопоставив его исконной монгольской столице Каракоруму. Сознавая неизбежность войны с Ариг-Бугой, Хубилай тайно наращивал силы.
Ряд монгольских князей рода Тулуя, такие, как Хадан и другие, оказали Хубилаю активную вооруженную поддержку. Наряду с ними непосредственное участие в войне против Ариг-Буги приняли значительные военные силы Китая. Ариг-Буге пришлось идти с оружием в руках на старшего брата, поправшего сложившиеся монгольские государственные традиции и устои, предавшего интересы своей страны.
