Татаро-монголы в Азии и Европе полностью

Монголия знала и домашнее рабство. Как указывалось выше, они назывались просто bo'ol (<boyol) или bosoqa-yin bo'ol. Существовали и другие названия[1938]. Этот институт также хорошо изучен Б. Я. Владимирцовым[1939]. В «Тайной истории монголов» много сообщений о людях, состоящих слугами у тех или иных предводителей. Часть была использована Б. Я. Владимирцовым в переводе китайской версии указанного источника, сделанном Палладием (1817–1878) (П. И. Кафаровым). В условиях патриархальной кочевой жизни быт домашних рабов-слуг не отличался сильно от быта членов семьи хозяина. Они часто находились, как и у некоторых других народов, на положении бесправных членов семьи своего господина. Но это не исключало того, что они, работая на своего владельца, приумножали его богатства. Еще можно добавить, что число их у отдельных предводителей, очевидно, было весьма значительным. Так, Тэмуджин после своего избрания ханом, т. е. фактически военным предводителем ряда родственных родов и племен, противостоящих Джамухе, даже ставит специального человека над своими «людьми и слугами». В «Тайной истории монголов» сказано об этом: «Додэй-чэрби сказал: «Я буду управлять людьми и слугами (gergeti tutqar)[1940] в доме»»[1941].

Институт нукерства, также. изученный Б. Я. Владимирцовым[1942], очевидно, возник очень рано, так же как отэгу-богольство и домашнее рабство, хотя наши источники говорят только о нукерах XII–XIII вв. Но он проявил себя позднее как социальная сила, сыгравшая большую роль в дальнейшем разложении родо-племенного строя и становлении феодальных отношений в Монголии. Нукеры были дружинниками предводителей древнемонгольских родов, которые часто носили громкие титулы хан, багатур (богатырь) и т. д. Они в отличие от отэгу-боголов и рабов были свободными людьми, часто из среды предводителей аристократических родов, добровольно пожелавшими поступить на службу к тому или иному вождю. Предводители родов содержали своих нукеров. Последние были прежде всего воины, хотя в мирное время они часто помогали своему господину по хозяйству, состояли в его свите и являлись его советниками. Из их среды впоследствии вышли крупные полководцы (например, Джэбэ, Джэлмэ, Субэтэй и другие у Чингис-хана) и нойоны, хозяева феодальных владений — тысяч. Вожди во главе своих дружин устраивали облавные охоты и набеги на соседей ради добычи. «Такими предводителями разбойных дружин и были, известные истории, Сача-беки, рода Джурки, Йесугэй-багатур и его сын, Темучин — Чингис-хан, Джамуга-сечен и другие»[1943]. В конце XII в. такие дружины имели огромное значение для отдельных монгольских вождей союзов родов и племен, боровшихся между собой за власть над другими родами и племенами с целью заполучить в свое подчинение больше людей и успешнее совершать набеги. В этом отношении имеет значение для монгольского общества следующее наблюдение Ф. Энгельса над древними, германцами: «Возникновению королевской власти содействовал один институт — дружины. Уже у американских краснокожих мы видели, как рядом с родовым строем создаются частные объединения для ведения войны на свой страх и риск. Эти частные объединения стали у германцев уже постоянными союзами. Военный вождь, приобретший славу, собирал вокруг себя отряд жаждавших добычи молодых людей, обязанных ему личной верностью, как и он им. Он содержал и награждал их, устанавливал известную иерархию между ними»[1944].