Ко второму периоду относятся исторические летописи XVII в., как-то: анонимная — «Алтай тобчи» («Altan tobci»), ордосского летописца Саган Сэцэна «Эрденийн тобчи» («Erdeni-yin tobci»), анонимная — «Шара Туджи» («Sira tuyuji»), ученого ламы Луб-сан Данзана «Алтай тобчи» («Altan tobci»), халхаского феодала Джамбы «Асарагчи нере-ту тухе» («Asarayci nere-tu-yin teuke»). Во всех этих памятниках исторической мысли монголов образ Чингис-хана и сведения о его жизни занимают немалое место; но образ этот, ставший традиционным, в течение истекших веков претерпел значительные изменения.
Первым по времени литературным произведением, в котором рассказано о Чингис-хане, была «Тайная история монголов», в русском востоковедении часто именуемая «Сокровенным сказанием». Она была написана ради прославления Чингис-хана и «Золотого рода Борджигин» — аристократического рода, из которого происходил монгольский владыка. «Секретной» или «тайной» (
«Тайная история монголов» может быть условно разделена на три части, написанные, возможно, в разные годы: 1. Родословная рода Борджигин; 2. Жизнеописание Чингис-хана; 3. Краткие сведения о правлении Угэдэя. Основной частью, наибольшей по объему, является повествование о жизни и деятельности Чингис-хана. В нем подробно освещены события юных лет Чингиса, рассказано о его межплеменных войнах и победах, о возведении на престол великого хана; детально рассмотрена организация войска и отрядов внутренней ханской охраны; коротко сказано о завоевании Северного Китая и свержении царившей там чжурчжэньской династии Цзинь; и только вскользь упомянуто о походах на Запад; кратко и без всяких прикрас и сказочных подробностей, характерных для более поздних произведений монгольской историографии, описан последний поход завоевателя на тангутское царство, сообщено об обстоятельствах смерти Чингиса.
В «Тайной истории монголов» были использованы родовые предания и народные сказания о Чингисе (таких фольклорных произведений можно насчитать до 30). Несмотря на это, общий характер повествования достаточно объективно передает события его жизни и деятельности. Казалось бы, в заповедной истории рода роль и значение Чингис-хана, возвысившего небольшой и довольно незаметный род Борджигинов на необычайную высоту в истории монгольского феодального общества, должны быть показаны в панегирическом тоне, а Чингис неумеренно прославляться и возвеличиваться. Однако это не так. Анонимный автор этой истории более объективен, чем это можно было ожидать. Он не старается скрыть недостатки характера монгольского повелителя, он не умалчивает о некоторых его поступках, граничащих с преступлением, отдавая должное его уму, распорядительности, организаторскому таланту.
Прямых похвал Чингис-хану в «Тайной истории монголов» немного, но из описаний военных действий, из повествования об организации войск и назначении военачальников и командиров, из рассказа о кэшиктэне — гвардии в тысячу избранных воинов для охраны особы великого хана — легко выясняются положительные качества Чингис-хана как умного и дальновидного государственного деятеля. К прямым похвалам Чингису можно отнести рассказ о бегстве его из тайчиутского плена, когда молодой Тэмуджин с деревянной кангой на шее убежал от охранявшего его тайчиута и спрятался, погрузившись в воду, так, что едва виднелось его лицо и можно было дышать. Увидавший это Сорган-Шира похвалил его за ловкость: «Вот потому, что ты так находчив, в глазах у тебя огонь, а в лице у тебя блеск, — поэтому-то тайчиутская родня и завидует тебе!».
Монгольская поговорка: nidun-dur-iyan qaltu ni'ur-tur-iyan garatu[2298] (с огнем в глазах его, с блеском в лице его) применяется обычно к человеку необыкновенному, выдающемуся по уму и своим качествам. В другом эпизоде подчеркивалась личная храбрость Чингиса. Когда он устроил пир на берегу р. Онон, то между братом Чингиса Бэлгутэем и Бури-Буху из джуркинов вспыхнула ссора и последний ранил в плечо Бэлгутэя. Чингис не стерпел обиды, не слушая уговоров Бэлгутэя, он схватил корявую суковатую палку и бросился в драку; за ним последовали его родичи, кто во что горазд, и сильные джуркины были побеждены[2299]. Подобная безрассудная храбрость не могла не импонировать монголам XIII в.
