Проникновение ислама в Могулистан привело к беспощадному уничтожению остатков буддийской культуры страны. Однако распространение ислама среди господствовавшего класса сыграло свою роль в развитии мусульманской культуры. Усилилась идеологическая и культурная общность народов Восточного Туркестана и Средней Азии, но резкие различия между западной и восточной частью Средней Азии послужили причиной распада чагатайского улуса на два совершенно независимых государства, враждебных друг другу. Последующая война, вспыхнувшая между ними, окончательно уничтожила могущество Могулистана, и оно в дальнейшем не в состоянии было противостоять вторжениям кочевых народов, в конце концов уничтоживших его.
Основные источники для изучения завоевания Средней Азии войсками Чингис-хана — это прежде всего исторические труды современников — Иби ал-Асира (1160–1234)[447] и Мухаммеда ан-Нисави (Несеви) (годы рождения и смерти неизвестны), написанные по-арабски[448], и Минхадж ад-Дина ал-Джузджани (род. около 1193 г., ум. после 1260 г.) на персидском языке[449]. Последние двое были очевидцами и участниками событий; Нисавй был секретарем последнего хорезмшаха Джалал ад-Дина, автором его биографии и участником борьбы с монголами[450]; Ибн ал-Асир — автор огромного 12-томного исторического свода — важнейшего источника по политической истории стран Ближнего Востока XI — начала XIII в., свой экскурс о монгольском нашествии написал по рассказам очевидцев и беженцев[451]. Все три автора враждебны «неверным» монгольским завоевателям.
Из произведений, написанных по заданию монгольских ханов— чингисидов или одобренных ими, важнее всего для нашей статьи трехтомный труд 'Ала' ад-Дина 'Ата' Малика ал-Джувейни (1226–1283) «Тарих-и и джахангушай» («История миропокорителя» — Чингис-хана)[452] и грандиозный свод Рашид ад-Дина Фазлаллаха ал-Хамадани (ок. 1247–1318) по всеобщей истории — «Джами'ат-таварих» («Сборник летописей»), первая часть которого в трех томах посвящена истории монголов (т. I, ч. 1 — «История монголов до Чингис-хана»; т. I, ч. 2 — «История Чингис-хана»; т. II — «История преемников Чингис-хана»; т. III — Газан-хана») и имеет еще специальное название «Тарих-и Газа — «История монгольских ильханов хулагуидов в Иране до смерти ни» («Газанова история»)[453]. Эти три тома опубликованы частями, в разных изданиях[454]. Из части второй «Сборника летописей» изданы пока отдельные куски.
Оба этих труда весьма ценны[455], ибо в них использованы многие, в том числе и не дошедшие до нас первоисточники. И Джувейни, и Рашид ад-Дин отражают официальную промонгольскую точку зрения: Чингис-хан — орудие божьей воли; его жестокость — наказание божье народам и особенно правителям за их испорченность, пороки и несправедливости; хотя Чингис-хан и не был мусульманином, но, объединив под своей властью большую часть мира, он тем самым способствовал распространению-мусульманской религии в странах Востока и Запада; из чингисидов же одни уже обратились, другие еще обратятся в ислам.
Различие между историками антимонгольскими и промонгольскими практически имеет мало значения для данной статьи, ибо и представители второй группы, при всей их лояльности по отношению к монгольским ханам, не скрывали массовых разрушений, чинимых войсками Чингис-хана, и темных сторон монгольского владычества.
Мы не имеем возможности дать здесь подробный обзор советской и западной историографии вопроса. Отметим лишь, что Б. Я. Владимирцов дал явно идеализированную оценку личности Чингис-хана и его политики[456]. В. В. Бартольд также не чужд идеализации уже не столько личности Чингис-хана, сколько его империи и последствий завоеваний. В. В. Бартольд явно недооценивал размеров разрухи, экономического и культурного упадка в результате завоеваний Чингис-хана и чингисидов. Поэтому, несмотря на большую ценность трудов В. В. Бартольда и особенно его классической работы «Туркестан в эпоху монгольского нашествия»[457], его трактовка последствий монгольских завоеваний не может быть принята[458]. Общая оценка исторического значения этих завоеваний в советской историографии остается отрицательной[459]. Она совпадает с оценкой, данной К. Марксом: «Между тем орды совершают варварства в Хорасане, Бухаре, Самарканде, Балхе и других цветущих городах. Искусство, богатые библиотеки, превосходное сельское хозяйство, дворцы и мечети — все летит к черту»[460]. Новую оценку личности и деятельности Чингис-хана с марксистских позиций дал академик И. М. Майский[461].
