«Глупые, глупые люди» – подумал я и прислонившись к воротам закурил сигарету. Тем временем двери общежития распахнулись и из них вышла свита врачей, которых сопровождали охранники. Мимо меня, на носилках, провезли закрытое, в черном мешке тело. Это было тело моего приятеля. С трудом стоя на ногах, я смотрел, как носилки загружают в машину, как вместе с ними в нее влезают все врачи, как захлопывают ее дверцы, заводят мотор и уезжают. Я смотрел на то, как она уезжает, а вместе с ней уезжает моя прежняя жизнь. Я провожал ее взглядом до тех пор, пока она не скрылась за поворотом, а как только она исчезла, я понял: «Теперь все, кардинально изменится».
Конец?
Пробегусь вкратце. После того, как машина скорой помощи скрылась за поворотом, толпа начала расходиться. Меня и Никиту отвезли в участок и продержали там двое суток. Они пытались выяснить причастны ли мы к гибели Марка. Сидя в камере, я допустил самую грубую ошибку…
Я искренне верил, что Марк не мог сделать этого с собой, но Никита был убежден в обратном и потеря близкого друга, очень сильно отразилась на его жизни. Он стал замкнут и мне порой казалось, что он погиб тогда, вместе с Марком. Что-то умерло в нем в тот вечер и это «что-то» – желание жить. Мне было больно смотреть на то, как человек при жизни ставит на себе крест. Не знаю, по слабодушию ли, или же из жалости к человеку, я принял решение рассказать ему все, что знаю сам. Условие было одно – эта тайна, должна была умереть вместе с нами.
Он не поверил мне. Посчитал идиотом и больше мы об этом не говорили, но тем временем пока я был на допросе, он остался один в камере, наедине со своими мыслями. Следующим на допрос вызвали его, там и свершились мои худшие опасения. Он рассказал им все…
Меня вызвали вновь для того, чтобы выяснить правдивость его показаний… Разумеется я все отрицал. Я прекрасно знал, чем грозят такие показания. К сожалению, эта участь теперь была уготована Никите. Вечером я вышел с участка, полной грудью вдохнув запах свободы с мыслью о том, что все позади. Но вышел я один. За мистического рода показания, Никиту признали невменяемым и отправили в психиатрическую лечебницу.
Университет и общежитие при нем, временно закрыли, а значит мне нужно было срочно найти новое жилье. Так как я был слишком далеко от родного города, родители перечислили мне немного денег на временное проживание. Первое время я жил в мотеле, затем перебрался в съемную квартиру неподалеку от университета. Через неделю и университет, и общежитие, снова заработали. Но в общежитие возвращаться я не собирался, поэтому решил остаться в квартире, к тому же я почти обжил ее. Придя на занятия после недельного перерыва, я понял, что даже мои одногруппники прознали о ситуации в общежитии (никто из них не жил в нем). На протяжении недели я не мог избавиться от допросов и сожалений с их стороны.
И вот теперь, когда карусель событий утихла, можно расслабиться и вернуться к прежней жизни. Но прошедшие события изрядно помотали мою психику. Я стал вспыльчив, появился страх темноты и боязнь одиночества. Я не мог вечерами находится один в квартире и поэтому стал как можно чаще приглашать друзей и знакомых. В компании с ними, я словно начинал жить другой, не своей жизнью и меня это устраивало. Но долго так продолжаться не могло. Тщательно все обдумав я принял решение записаться на сеансы к психологу. Хотя мне и встало это в круглую сумму, все же не могу сказать, что все было напрасно. По наставлению психолога, каждый вечер, вместо того что бы звать кого-либо и в очередной раз упиваться алкоголем, я стал вести собственный дневник «Самореабилитации», в котором описывал все свои мысли, рассказывал о жизни и прочей чепухе. Не знаю зачем, но я делал это и делал каждый вечер, от чего мне становилось гораздо легче. Ну, а спал я при светильнике, так как от страха темноты решил избавляться постепенно. Иными словами: Жизнь стала налаживаться.
Привет из прошлого
