– Митя, – обратилась она к мужу, – не наскучил ли ты гостю своими разговорами? Извините меня за вторжение в вашу мужскую беседу, но я зашла сообщить вам, что мы приглашены завтра в Большую Чернь на бал-маскарад. Я купила три билета.
– Спасибо, Мари, выручила! А то я не знал, чем занять гостя. Предлагал выехать на охоту, но он отказался.
Когда Дмитрий Акимович, Мария Павловна и Михаил, миновав тенистую аллею, въехали на парадный двор черненской усадьбы, там уже стояли десятка полтора различных экипажей, а у коновязи несколько осёдланных лошадей. Все окна первого этажа, и оконца бельведера, ярко светились. В портике, у входных дверей стояли два лакея. Ещё двое встречали гостей у входа из вестибюля в зал, где горели сотни свечей в хрустальных люстрах и настенных канделябрах, источая запах воска. Поскольку гости являлись в масках, при входе их не объявляли. Поручик Фонвизин сразу обратил на себя внимание дам, сидящих вдоль колонн. Возможно, они терялись в догадках: настоящий ли это поручик или ряженый?
В зале было многолюдно: всё смешалось – мундиры, фраки, ленты и ордена, расхаживали «грузины», «черкесы», «армяне», «придворные» и «лакеи». В длиннополых кафтанах – «купцы» и «лавочники». Всюду маски, маски и маски.
Домашний оркестр исполнял полонез. Торжественное шествие в танце возглавляли хозяева усадьбы в масках, супруги Плещеевы. Чтобы не нарушать традицию, по которой в полонезе должны принимать участие все присутствующие на бале, поручик Фонвизин, не колеблясь, пригласил на танец одну из девиц, стоящей с мамашей у ближней колонны. На ней была маска кошечки, и он не мог определить, хороша ли или дурна его партнёрша. Во всяком случае, по тому, как изящно движется, как легко и нежно дотрагивается кончиками пальцев его руки, он заключил, что она весьма юная особа.
Вторым танцем оркестр предложил вальс. Чета Апухтиных присоединилась к танцующим, а поручик Фонвизин, не торопясь, прошёлся вдоль ломберных столиков, за которыми пожилые гости уже раскладывали карты. Подле одного он задержался, наблюдая за игрой. Когда до него донеслись звуки кадрили, он оставил ломберный столик и приблизился к колонне, намереваясь любоваться танцем, который, допуская некоторые вольности, обещал, возможно, нечто неожиданное. Он увидел, как пары связывают друг друга носовыми платками. «Куда же на сей раз дамы поведут своих кавалеров?» – подумал он. И в этот момент все взоры в зале обратились на входную дверь. Обе створки распахнулись, и в проёме показалась печка.
Если бы не две ноги внизу, её можно было бы принять за настоящую печь, так искусно она была сделана. Даже разрисована под изразцы. Спереди вырезана топка, сзади – отдушник. На уровне печурок бросалась в глаза крупная надпись: «Не открывайте печку, в ней угар». Не обращая внимания на танцующих, «печка» прошествовала в зал. Раздался гомон и смех. Оркестр смолк, танец прервался. Надпись на «печке» разжигала любопытство и провоцировала многих на то, чтобы заглянуть внутрь. Гости столпились. Шум в зале нарастал. Самыми любопытными оказались дамы. Две «бабочки»: синяя и белая приблизившись к «печке» одновременно заглянули в прорези, и тут же резко отшатнулись.
– Ой, фу, какая гадость!
Они убежали подальше, закрыв ладонями маски, и спрятались за колоннами. Интрига в публике возросла. К «печке» подошёл дородный «купец» и, заглянув в топку, сказал:
– Фу ты, дьявол. Он же голый!
– Как голый? – спросил кто-то из толпы.
– Натурально голый, – ответил «купец». А из печки раздался громогласный мефистофелевский хохот. Ещё двое мужчин поинтересовались содержимым «печки» и отошли озадаченные.
– Ну, что там? Что видно-то?
– Голая задница, – ответил один из них.
– А вы? Что вы молчите? – спрашивали нетерпеливо второго. Он помотал головой и, посмотрев по сторонам, изрёк:
– Такое, что и сказать срам…
Толпа неистово загудела:
– Что же это! Безобразие! Где наш уважаемый Александр Алексеевич? Будьте любезны, примите меры, пожалуйста!
Из толпы, наконец, вышел сам хозяин усадьбы Плещеев и сказал строго, обращаясь к «печке»:
– Сергей Семёнович, покуражились вы на славу, и довольно. Извольте покинуть зал.
И тогда кто-то мстительно крикнул из толпы:
– А-а! Так это господин Ржевский! Опять отличиться изволили-с.
– Выдворить его! – раздались голоса.
– Это не по правилам, – сказала «печка», – я в маске, что же вам ещё угодно, господа?
– Нам угодно, чтобы вы нас покинули, – сказал ещё строже Плещеев.
– И не подумаю, – ответила «печка».
Толпа заревела, к «печке» потянулись многочисленные руки и стали толкать её к выходу.
После удаления смутьяна, все мало-помалу успокоились, и оркестр заиграл мазурку.
