— Идемте, я вас провожу к нему.— Видимо, он слыхал Татьянин вопрос. Какие, однако, здесь вежливые люди.
Они направились к зданию. Парень шагал чуть впереди неторопливо, степенно, и Татьяне легко было поспевать за ним.
— А почему у вас аппарата нет? — спросил вдруг парень.
Татьяна не поняла, о каком аппарате он ведет речь, но на всякий случай сказала:
— Да так…
Потом, подумав, добавила:
— Забыла взять.
— Забыли? — недоверчиво переспросил парень.
— Ага, забыла. Очень спешила, вот и забыла.
Парень глянул на Татьяну, как ей показалось, с недоверием.
— А с ногою что?
— С ногою?
— Вы прихрамываете,
— А-а… Покалывает что-то.
— Покажите.
Он нагнулся и взялся за ее туфлю. Татьяне ничего не оставалось, как опереться о его плечо и разрешить снять туфлю. Парень пощупал пальцем внутри.
— Руки надо отрывать таким халтурщикам. Подождите, я сейчас.
Он выпрямился и куда-то исчез.
Татьяна осталась стоять посреди двора на одной ноге. Стоять было неудобно, она с трудом удерживала равновесие.
Где-то в правой стороне натужно стонала огромная машина, похожая на вздувшуюся консервную банку, на лесах слышались простуженные голоса, из дома раз за разом вылетала непонятная глухая дробь, словно там выбивали чечетку, за домом кто-то неистово кричал, а над зданием с величественной грацией плыла стрела башенного крана, на тросе которой болтался в воздухе ящик с какими-то трубами.
— Майна! — завопил кто-то сверху, и ящик стал плавно опускаться на крышу здания.
Только теперь Татьяна заметила на лесах на высоте третьего этажа огромный, на весь фасад, плакат. Белые буквы на красном полотнище призывали: «Товарищи строители! Берите пример с.бригады коммунистического труда Сергея Воронова!»
«Ого! — приятно удивилась Татьяна.— Вон он какой, его брат!»
Хорошо хоть, что парень быстро вернулся с туфлей, а то Татьяне просто невмоготу уже было стоять на одной ноге. Подбежав к Татьяне, он помог ей надеть туфлю и обеспокоенно спросил:
— Ну как?
— Порядок! — бодро сказала Татьяна, сразу почувствовав облегчение.
Они двинулись дальше.
Татьяну почему-то нисколько не удивляло, что этот незнакомый рабочий паренек не только сам вызвался быть ее провожатым, но даже считает эту миссию своей прямой обязанностью. Она лишь подумала, что он, наверно, хорошо воспитан или от рождения такой вежливый.
— Осторожно,— сказал парень, когда они вошли в подъезд.— Здесь немножко грязновато.
Немножко грязновато — это было сказано далеко не точно. На полу и на лестнице, ведшей на этажи, было по-настоящему грязно. Пролитый раствор, куски битого кирпича, опилки, обрывки толя и разный другой строительный мусор просто пугали,— конечно, от непривычки. Но, овладев собою, Татьяна отважно последовала за парнем.
Первый пролет лестницы они прошагали молча, лишь слышалось шуршание брезентовых штанов парня. На втором пролете им встретилась девушка в новеньких, из черного сатина, шароварах и в желтенькой шерстяной безрукавке. Она спускалась с пустым ведром из-под краски, отстраняя его подальше от себя, чтобы не испачкаться.
— Привет, Таня,— сдержанно сказал парень.— Воронов на четвертом, да?
«Что это сегодня мне одни тезки попадаются»,— улыбнувшись, подумала Татьяна.
— Мы сегодня уже здоровались,— стараясь быть строгой, ответила девушка.
— Извини, что-то не помню.
— Где тебе помнить.— Девушка бросила на Татьяну быстрый взгляд. А поравнявшись с нею, глянула еще раз. И даже задержала взгляд на Татьянином лице. Татьяне пришлось почти вплотную прижаться к стене, потому что ведро со свежими потеками краски угрожало ее светло-серому платью.
— Ты куда? — спросил парень.
— За лимонадом,— заразительно засмеялась девушка.— Ты ведь любишь лимонад, правда?
Когда Татьяна с парнем, который по-прежнему вышагивал впереди, повернула на новый пролет лестницы, к ним снизу долетел голос девушки:
— А Воронов на пятом!
Парень перегнулся через перила и обрадованно крикнул:
— Спасибо, Танечка!
Потом сказал Татьяне:
— Из бригады Воронова.
И через несколько ступенек добавил!
— Золотой человек.
— Кто? — не поняла Татьяна.
— Я, конечно, имею в виду Воронова,— поспешил уточнить парень, и Татьяна увидела, как налилась краской его шея.
Им встретились еще три или четыре человека, тоже спускавшиеся вниз.
— Про него писать и писать надо, чтоб все знали,— помолчав, снова начал парень.— А то одна «Чырвонка» дала вот такусенькую заметочку — и все. Понятно, и про ребят его надо писать, и про девчат тоже. Народ все — во! Один к одному, как на подбор. Дружные, товарищеские. Я вам мог бы столько про них порассказать, что до вечера бы не переслушали.
Чем выше поднимались они, тем труднее было Татьяне переставлять ноги. Парень шел ровно, в прежнем темпе, ибо он, наверно, привык уже к этим чертовым лестницам, и Татьяна старалась не отставать от него, хотя это стоило ей немалых усилий.
— Это, кажется, четвертый этаж? — спросила Татьяна на очередной площадке.
— Третий. Теперь уже близко. Между прочим, она тоже хороший человек. В самодеятельности играет. И вообще.
На площадке между третьим и четвертым этажами парень вдруг разоткровенничался.