Осенний Ленинград, окутанный мягким, но прохладным светом, жил своей уже привычной военной жизнью. Горожане трудились, надеясь на чудо, на то, что всё скоро вернётся в нормальное русло. Но тревожные вести с фронта не давали покоя. Враг неумолимо приближался, с каждым днём стягивая кольцо блокады, предвещая скорую трагедию. Август, как предвестник надвигающейся бури, принёс с собой первые мрачные знамения. Ночь, пропитанная предчувствием беды, была разорвана оглушительным грохотом. Первая страшная бомбардировка. Таточке, долго не удавалось забыть свист разрывающихся фугасных бомб, треск обрушивающихся стен, душераздирающий стон людей. Сирена, пронзительный вой которой разрывал тишину ночи, означала воздушную тревогу. В мгновение ока, накинув пальто поверх ночных сорочек, они с мамой и Марьей Васильевной бросились к соседнему двору, где в подвале дома было обустроено бомбоубежище.
8 сентября. Дата, навсегда запечатлённая в истории города, стала началом Блокады. Жизнь ленинградцев кардинально изменилась. Авианалёты и артобстрелы становились всё более частыми и жестокими. Работать становилось всё тяжелее, каждое мгновение было наполнено опасностью. Таточка, спешащая пешком на работу в следующий банк, услышала пронзительный свист сирены. Воздушная тревога! Сердце забилось в бешеном ритме. Она бросилась искать убежище, юркнула в арку на Садовой, стараясь как можно ниже прижаться к земле. В подвале, куда она спряталась, уже находились люди – женщины с детьми, пожилые люди, лица которых отражали страх, усталость и отчаяние. Земля сотрясалась от взрывов, каждый удар эхом отзывался в сердцах людей, наполняя их ужасом. Рядом с Таточкой сидела молодая женщина с маленькой девочкой, не старше пяти лет. Малышка, вжавшись в мать, вцепилась в её пальто маленькими ручонками, пальчики побелели от напряжения. Напротив, сидел мужчина, с поникшей головой, нервно перебирая папиросы в портсигаре. В его глазах читалась безысходность и страх. В подвале было тесно и душно, но чувство общности, ощущение того, что они не одни в этом кошмаре, давало некоторую надежду. В тот момент, когда земля сотрясалась от взрывов, а небо над Ленинградом было озарено красноватым светом от пожаров, они все как будто забыли о страхе и смерти. В их сердцах гораздо сильнее была надежда на свободу, на то, что этот кошмар когда-нибудь закончится.
Сентябрь принес ужасную весть – бомбардировка Бабаевских складов, гигантских хранилищ продовольствия, которые обеспечивали значительную часть населения города. Разрушение складов стало настоящей катастрофой, мгновенно обострившей и без того сложную ситуацию с продовольствием. Удар пришёлся по стратегически важному объекту, обеспечивающему снабжение продуктами питания в условиях военного времени. Уменьшение норм выдачи хлеба по карточкам, и без того мизерным, стало последней каплей для многих семей, стоящих на грани голода. Длинные очереди за продуктами стали обыденным явлением, а разговоры о нехватке еды – постоянным фоном жизни. Полки магазинов стремительно пустели, и возникла настоящая паника. Люди, которые ранее относились к созданию запасов продовольствия скептически, с горечью осознали свою ошибку. Дефицит коснулся не только хлеба, но и других основных продуктов: круп, сахара, растительного масла, консервов. На чёрном рынке цены взлетели до небес, делая продукты недоступными для большинства населения.
В этой атмосфере всеобщего страха и отчаяния мудрость и предусмотрительность Анны Фёдоровны стали настоящим спасением для её семьи. Её настойчивость в заготовке продуктов, задолго до трагедии, оказалась продиктована не просто желанием обеспечить семью, но и глубоким пониманием возможных последствий обострения ситуации. Она запасла не только хлеб и крупы, но и консервы, сушёные фрукты и овощи, соленья, сахар и другие продукты длительного хранения. Её запасы оказались настоящим кладом в это непростое время, позволив ей и её близким избежать голода и сохранить относительное благополучие.
Каждый день, как в кошмарном сне, раздаются звуки бомбёжек. День рождения Таточки оказался в бомбоубежище, где царила атмосфера страха и бессилия. Вместе с мамой они попытались создать хоть немного праздничного настроения, шутя, что на улице в её честь жгут фейерверки. Но эти шутки лишь на мгновение отвлекли от горькой реальности. Вдруг Танюша ощутила, как внутри неё сжалось от тоски и боли. За что же им такая судьба? Чем они провинились перед небесами?
– Танюша, давай согреемся. – Тихо сказала мама, приглашая её сесть ближе. – Скоро, наверное, всё это закончится.