Пройдя на кухню, я увидела мои любимые сырники, мама, видимо, заранее напекла, знала, что я приеду, буду голодная. Поставив чайник, пошла переодеваться, сходила в душ.
Всё! Сегодня буду целый день наслаждаться своей постелью. Лежать, отдыхать, читать, может быть писать. Я, правда, много писала и на фронте, чтобы не забывать, а это уже останется моим будущим потомкам.
Мама вернулась домой поздним вечером, её дыхание было сбивчивым, лицо раскрасневшимся – очевидно, она спешила, возможно, даже бежала последние кварталы. Мы провели вместе долгий и тёплый вечер, наслаждаясь долгожданной встречей после долгой разлуки. Она рассказывала, как работала в Татарстане, что там было интересного, как она доехала домой, восстановилась на работе в банке. Потом стала расспрашивать меня, что было интересного, с кем познакомилась, какие были трудности. Хотя мы регулярно обменивались письмами, живое общение – совсем другое. В тишине уютной квартиры, глядя в мамины добрые глаза, я почувствовала, как легко и свободно рассказываю ей о своей жизни, о новых знакомствах и переживаниях.
Естественно, я ей рассказала про Александра. Поведала о его увлечениях (рыбалке, любви к кулинарии, чтении книг), о наших встречах, о его чувстве юмора, мужественности и некотором загадочном очаровании. Мамина реакция была сдержанной, но в её взгляде я прочитала несомненное неодобрение. Она задавала много вопросов, стараясь, наверное, найти подтверждение своим опасениям. Её вопросы были не обвинительные, а скорее осторожные, прощупывающие. Она расспрашивала о его семье, о работе, о планах на будущее. Её мимика ясно давала понять, что Александр ей не совсем по душе. По окончании моего рассказа, мама произнесла:
– Ладно, приедет, посмотрим, познакомимся. Это твой выбор. Я не собираюсь тебя сдерживать, по последним твоим поступкам понятно, что это совершенно бесполезно. Все-таки, я бы тебе рекомендовала не торопиться с выводами. Посмотри шире. Ты так увлечена Александром, что, возможно, не замечаешь других вариантов. Кто там ещё был? Алексей, говоришь? Пообщайся с ним побольше, попереписывайся. Взвесь все за и против, не торопись с серьёзными решениями. В конце концов, любовь – это не только впечатления от первых встреч, но и совместное проживание, совместное преодоление трудностей.
– Мамуля, вся проблема в том, что они все не из Ленинграда, Сашка из Волгограда, Лёша из Новосибирска. А вот с Сашей мы служили вместе, и он себя показал с достойной стороны.
– То, что из другого города, это не такая большая проблема. Главное, чтобы человек был надёжный.
– Сашка надёжный… Ты знаешь, он меня чуть ли не на руках носил.
– Дело ещё в достатке. Подумай об этом.
Я поняла, что мама имела в виду необразованность Саши, что он школу-то толком не закончил и работал в Волгограде простым фрезеровщиком. Тут я вспомнила её историю знакомства с отцом и как его родители не особо её признавали. Да и я своих бабушку и деда практически не знала…
– Танюша, ты сейчас пойдёшь учиться, отдохнёшь немного, вон сколько пришлось всего пережить. А в институте, глядишь, ещё с кем-то познакомишься. Не торопи события.
– Да, мам, как не торопить? Мне уже 23, не успею оглянуться и останусь с вами в старых девах сидеть. – Говорила я это сквозь смех. А на душе скребли кошки, почему-то казалось, что я перешагнула тот возрастной порог, когда давно уже пора быть замужем.
– Глупости всё это. За первого попавшегося замуж выходить не стоит.
– Ладно, мам. Поживём увидим. И, кстати, Сашка не первый попавшийся…
Больше мы этой темы не касались до самого приезда Саши. Я усиленно училась, восстанавливала здоровье. Желудок мой опять начал капризничать. Как-то на паре начались жуткие рези, помутнело в глазах, пришлось выбежать в уборную. Преподаватель вызвал скорую, и меня увезли в больницу, где я пролежала две недели. Врач сказал, что проблемы со здоровьем – это последствия пережитой блокады и стресса. Надо было отказаться от сладкого, мучного, жирного. Потом ещё порекомендовал сменить климат.
– А климат-то причём?
– Вам бы на море съездить… Горным воздухом подышать. Просто для смены обстановки, расслабиться.
Я это всё и без доктора знала. Только сейчас было не до расслабления, я и так пропустила три года в институте, отучусь, потом расслаблюсь.
Папка наш задержался в Европе, мама безумно тосковала, но держалась. У неё всегда было много дел, и грустить просто не было времени.
Я много переписывалась со сослуживцами, девчатами и ребятами. Лешка зимой раскрыл мне свои карты и рассказал, что женился, конечно, он меня разочаровал, оказался балабол, признался, что невеста ждала его с войны.
Как-то женихов особо на горизонте не вырисовывалось, в нашей группе на факультете, котором я училась, были в основном девчонки. А те молодые люди, которые были, совершенно мне не нравились, одни зануды и нытики. Жалко было одного парнишку, вернулся с фронта без ноги, но мы с ним просто дружили.