– Я тебя сейчас дам, – шутливо машу ей кулачком со своего места, – сначала учебу закончи, а потом уже в загс иди.
– Вот так всегда, Эмка, – сетует Варя, – чуть что, так сразу «я тебе дам».
– Ну, твоя мама права. Так рано там делать нечего.
– Ой, да что вы заладили? Я же пошутила и на самом деле не хочу замуж. Может, я как Эмма буду? Деловой девушкой, которая мотается по заграницам? Которая будет командовать всеми и вести крупные переговоры, где меня будут все бояться. Я, лично, настроена на карьеру, а не на семью.
– О, ну это весомый аргумент. – Хихикает сестра. – Слышишь, Элька, она будет моей копией.
– Боже упаси, – притворно вздыхаю. – Мне одной с головой хватает. Боюсь, вторую я попросту не вывезу.
– Снова не в духе и бурчит? – Эмма поворачивается к Варьке и та, соглашаясь, кивает. – Вот не зря я купила для тебя твою любимую с морепродуктами. Ты заметила, я делаю акцент на слове «целая» и «только для тебя».
– Батюшки, неужели так соскучилась? – тянусь к заветной коробке.
– Нет, просто неохота видеть твою поникшую ряшку. – Парирует Эмка. – А еще я привезла отличное вино. А что? Мы на пикнике или где?
Мы напоминаем одну из тех компаний, которые расположились неподалеку от нас. Весело проводим время, шутим, разговариваем, поедаем пиццу и запиваем все прекраснейшим вином. Солнце ярко светит и греет своим теплом, рядом слышится плеск воды и смех со стороны. И вроде бы отдыхай себе на здоровье, но нет. Сидит эта грусть-тоска внутри и точит душу. Макс и Варя убежали к другим детям, чтобы запустить воздушного змея и только после этого, Эмма оставила пластиковый стаканчик в сторону и повернулась ко мне:
– Ну, дети далеко, так что теперь можешь спокойно мне все рассказать.
– Ты о чем? – делаю глоток красного и смакую его во рту, наслаждаясь ярким виноградным вкусом.
– Только мне не заливай, что все в порядке. Я вижу, что что-то не так.
– Да брось, тебе показалось.
– Эля, уж мне про это не рассказывай. С тех пор, как тебя в четыре укусила оса, а в шесть в твой шлепок залез уж, ты напрочь перестала любить пикники. Так что выкладывай все на чистоту.
Сестра смотрит на меня в упор, а я молчу. Признаваться в том, что случилось очень страшно. Одно дело, когда знаешь только ты и коришь себя сам. Но все становится иначе, стоит узнать об этом другому человеку. На ум приходит смелое сравнение с тонким льдом. Никогда не знаешь, когда он треснет под твоими ногами. Но одной нести эту ношу тяжело. А в Эмме я была уверена, как самой себе. Она не предаст, не расскажет и если даже будет недовольна, то выскажет все в лицо. Может быть, она даст мне совет, что мне делать?
– Кое-что… кое-что произошло, Эмма, – вздыхаю и скрещиваю ноги в турецкой позе. – Кое-что непоправимое.
– Кто-то заболел? – Мигом настораживается сестра. – Что-то с родителями?
– Боги, Эмка, не говори такие ужасные вещи!
– Так ты блин объясняй нормально! А то напустила тайности, будто действительно случилось что-то такое… ужасное! – Парирует Эмка.– А я гадать должна, что и как. Я тебе не провидица, ясно?
– Я изменила Славе, – перебиваю ее возмущения и смотрю, как меняется выражение ее лица. Вижу шок, неверие и удивление.
– Ты вот сейчас серьезно? Прям вот без шуток? – Она недоверчиво рассматривает меня и, утвердившись, выдыхает. – Ну, ты даешь…
– Да. – Прикрываю глаза и сглатываю подступившую горечь. – Я думала, что ты иначе отреагируешь.
– Как? Я в растерянности, а чего ты ожидала? Не каждый день на мою голову сваливаются такие новости! Да и от кого? В жизни бы не подумала, что ты на такое решишься!
Эмма утихает лишь для того, чтобы залпом выпить свою порцию вина и налить следующую.
– Осуждаешь? – осторожно спрашиваю ее минутой позже, когда тишина между нами начала меня пугать. – Я знаю, что поступила…
– Остановись, – внезапно говорит она. – Просто давай помолчим, хорошо? Мне надо подобрать слова, но ты со своими оправданиями сейчас все испортишь.
Соглашаюсь и одобрительно киваю головой. Даже старательно улыбаюсь, когда дети подбегают за водой и снова возвращаются к друзьям. А на душе так паршиво, что хочется заплакать.
– Это случилось один раз? – Эмма отмирает и выходит из своей задумчивости.
– Нет, – смотрю куда угодно, но не на сестру, – у нас связь на протяжении месяца.
– Тебе это приносит удовольствие?
– В каком плане?
– Во всех, Эля. Тебе хорошо с этим человеком?
– Да.
– И ты с ним более счастлива, чем со Славой? – продолжает выпытывать сестра.
Я задумываюсь над ее вопросом. Было бы глупо отрицать тот факт, что с мужем мы давно вышли из статуса «влюбленные». У нас определенно есть фундамент из общих воспоминаний, детей и кое-каких общих интересов. Но при этом мы мало побыли не в статусе родителей и это наше упущение. Мы увязли в монотонном быту и потеряли яркость в отношениях. Она давно угасала и вновь воскрешать ее никто не спешил. Мы словно набравший однажды скорость состав, который продолжает свой путь. Медленно и с редкими встрясками. С Матвеем все иначе. Он стал взрывом, цунами, торнадо, который ворвался в мою жизнь и выбил все кирпичики из старого фундамента.
