– Убирайся! Прочь из моей головы! – срываюсь на крик и, зажав руками уши, заваливаюсь на бок. Хрупкие плечи вновь содрогаются от рыданий. А ведь я почти поверила в то, что справлюсь.
Глава 15
*месяц спустя*
Я до сих пор плачу. В основном по ночам, когда дети крепко спят или же когда они не дома. Бывает, меня накрывает прямо в ванной. Я прячусь за шторкой, включаю душ и усаживаюсь прямо под горячие струи. Вода обжигает, но я не чувствую боли. До одурения натираю руку жесткой мочалкой и наивно верю, что смыв пену, я не увижу там татуировки. Она для меня теперь как клеймо, которое никуда не деть. Она на мне и во мне. Пустила свои черные кляксы по венам и отравила меня. Я задыхаюсь. Каждый раз, когда вижу его, мои легкие перестают работать. Но я передвигаю одеревеневшие ноги и прохожу мимо него, не отзываясь на свое собственное имя. А оно всегда звучит с разными интонациями. Чаще всего слышится мольба, но иногда проскакивает и злость. Он бесится от того, что стал для меня пустым местом. Ну как пустым…это мои глаза становятся стеклянными при виде его фигуры на горизонте, а по ночам я до сих пор чувствую его руки на своем теле и слышу тихий шепот, который обещает вознести меня к небесам и подарить рай на этой земле. Никогда бы не подумала, что так легко впустив человека в свою жизнь, мне будет настолько трудно и тяжело выкорчевывать его оттуда.
*два месяца спустя*
Я плачу теперь раз в неделю. И это прогресс по сравнению с прошлыми месяцами. Теперь каждый день для меня подобен битве. Где я борюсь со своими страхами, переживаниями и болью. Приходится прилагать максимум усилий, чтобы вернуться в прежнее русло. Никто даже не догадывается насколько мне тяжело и с каким трудом я ношу маску спокойствия. Но у меня просто нет выбора… Это не мелодрама, где герои расходятся и кардинально меняют свою жизнь. Я не могу взять и уехать, бросив все к чертям. Ведь, прежде всего я все так же остаюсь мамой, а уж потом глупой и наивной идиоткой, которую предали. Никто не отменял работу и домашние дела, в которые я зарываюсь с головой. Но и это не спасает, когда дети начинают спрашивать об отце. И эти вопросы повторяются с завидным постоянством. А что Слава? Выбрал позицию страуса и позорно зарыл свою голову в песок, не появляясь на нашем горизонте все это время. Не звонил, не писал и даже не приезжал. В какой-то момент меня окончательно выбесила эта ситуация и я первой набрала его рабочий номер. Почему этот, а не личный? Признаюсь, я не знала, чтобы было, если бы ответила Эмма. Я и мужа-то бывшего слышать не хотела, но опять-таки, выбора у меня не было. От некогда вполне счастливой семьи осталось одно воспоминание. Я даже сравнивала нас с пациентом, которого уже поздно реанимировать. Но нужно хотя бы вскрыть рану и поменять повязку, чтобы он не мучился в агонии до конца своих дней.
И знаете, в тот день мне стало еще страшнее. Нет, не потому что я боялась встречи лицом к лицу со Славой или нашего разговора. Окрыленная глупыми мечтами, я думала, что раз мы счастливы, то и дети будут счастливы вместе с нами вне зависимости от того, кто теперь находится рядом. Однако тогда я впервые поняла, что мы причиняем им боль. Ведь мы для них всегда были примером для подражания и опорой. И они отчаянно не понимали, куда же это все делось. Конечно же, не обошлось безо лжи и стандартных фраз, которые должны создать иллюзию того, что, не смотря на разрыв, все будет хорошо. Макс в силу своего маленького возраста многого не понимал, но вот Варя…
– Я вас ненавижу!! Обоих!! – Кричала дочь. – Как вы могли?!
– Варвара, – суровым тоном старался угомонить ее Слава, – возьми себя в руки!
– Не смей мне указывать, ты больше для меня не авторитет! – Дочь металась по комнате и собирала вещи в свой рюкзак.
– Варя, я согласна, что ситуация странная. Но пойми, нам с твоим отцом лучше быть по отдельности. Да, такое случается и люди расходятся, но наша жизнь на этом не заканчивается. Ты будешь общаться, как со мной, так и с папой. Потому что, не смотря на все, мы остаемся вашими родителями. – Влезаю вперед и пытаюсь остановить Варьку, но та проносится мимо.
– Нормально? Нормально это когда все живут под одной крышей долго и счастливо, а не тогда, когда оба родителя загуляли налево. – Режут без ножа ее слова. – Думаете… думаете, что ничего не было заметно? Мама, ты считала, что тебя никто не видит? Все мои подружки давно говорили мне, что замечали тебя в компании какого-то парня. А ты, папа, в вечных командировках и отъездах для мамы. Но для кого-то другого ты был в городе, верно ведь? Я слышала, как ты ночью говорил по телефону и как обещал скоро приехать. Или скажешь, что назначал деловые встречи в такой поздний час?
Дочка смахнула слезы с ресниц, а я едва смогла сглотнуть подступивший комок к горлу. Моя девочка… как ты права. И как же мне теперь стыдно перед тобой. Ты оказалась намного проницательней, чем твоя мать.
– Варь, это наш выбор и нужно как-то с ним смириться, – тянусь к ней, но дочка демонстративно продолжает паковать вещи. – Что ты делаешь?
