Нажимаю на отбой и закатываю глаза. Иногда с Наташей нереально что-то обсуждать, а уж заставить ее шевелиться и подавно. Только волшебная фраза о падающей выручке заставила Нату хоть немного встрепенуться. Перекидываю отросшие волосы на одно плечо и окидываю взглядом свое место работы. Мой островок спокойствия, который постепенно превращался в то место, где я быть уже не хотела, но должна. Это естественно, когда топчешься на одном месте и не видишь никаких перспектив. Хотя взять и уйти тоже не могу. Ведь, сколько сил было сюда вложено? Не счесть. Фактически, моя работа – мой третий ребенок. Который почти не расстраивает меня и мою нервную систему. С этим заданием вполне справлялись Варя и Макс.
Дочь все же укатила в общагу после поступления и контролировать ее стало еще сложнее. Многие сейчас подумают, что я ужасная мать, но иногда мне буквально через силу приходилось заставлять себя звонить ей. Даже не смотря на то, что как мать я должна быть всепрощающей и понимающей, последний разговор стал жирной точкой в наших отношениях «дочки-матери». Ровно в тот момент, когда я вернулась домой после встречи и расставания с Матвеем, когда меня морально выпотрошили, Варя пришла ко мне в комнату. Как сейчас помню, что я сидела на кровати к ней спиной. Внутри было такое полное опустошение, что даже не хватало сил на слезы. И Варины слова в тот момент прекрасно врезались холодными ножами в мою беззащитную спину.
– Знаешь, хоть вы оба поступили, как уроды, но мне тебя жаль. Отец, конечно, переплюнул все рамки. Но и ты тоже хороша.
– Спасибо за поддержку, доченька, – шепчут мои посиневшие губы, но сознание в этот момент наотрез отказывается верить в происходящее. – Что-то еще?
– Да, хотела бы узнать, что будет дальше? Отца видеть я не хочу, но с тобой еще хоть как-то смирюсь. Только если ты не станешь водить своего хахаля к нам домой. Хотя бы до той поры, пока я не уехала отсюда.
Наверно, стоило бы накричать на нее и закрыть ей рот, чтобы она знала свое место в этом доме. Но я так устала. Мне хотелось закрыть глаза и уснуть. Чтобы когда я проснулась, весь этот кошмар остался кошмаром, а не явью, где все так паршиво. И где моя оказалась бездушной и жестокой личностью. Но, увы…
Бессонная ночь пролетела быстро. Кажется, я пролежала до рассвета с открытыми глазами, при этом, не моргая и не дыша. Конечно же, я утрирую. Но по ощущениям все так и было. А когда первые лучи солнца окрасили комнату теплым светом, спустила ноги на прикроватный коврик и сделала первый вдох. Он выдался болезненным, но таким необходимым.
Нужно, очень нужно. Где бы только взять на это сил?
Киваю в пустоту и поднимаюсь с постели. Прохладный душ смывает усталость, а вместе с грязной водой я провожаю в канализацию и все то, что было до сегодняшнего утра. Из ванной выхожу совершенно другим человеком, который готов жить дальше. И только боль где-то в глубине моих глаз могла выдать обратное, но и ее я вскоре тщательно замаскировала. Жила, работала и не позволяла себе оборачиваться назад. Возможно, я даже стала чуть другой не только по отношению к себе. Варя захотела уехать? Что ж, девочка взрослая и уже сама должна думать своей головой. Может быть, хоть так она перестанет влиять на своего брата.
Глупо было думать, что уход Славы из семьи никак не отразится на сыне. Лишь совсем недавно он вроде бы немного успокоился. И то, прогресс был достигнут после посещений детского психолога. Где с Максимом долго и упорно работали, чтобы он перестал меня контролировать. Мой маленький ребенок вдруг начал «строить» меня и закатывать истерики каждый раз, как мне стоило чуть задержаться на работе. Он вбил себе в свою маленькую голову, что остался единственным главным мужчиной в этом доме. И это не без помощи Вари. Поэтому, не скрою, я даже была рада отъезду дочери. Для меня это был очень сложный период, который мы с трудом, но пережили. Но мое сердце сразу же екает, стоит мне увидеть Максима на пороге магазина.
– Привет, – обхожу витрину, – ты же вроде бы должен быт на дополнительных занятиях?
– Их отменили и я решил прийти к тебе, – сын рассматривает новую партию наклеек, а украдкой изучаю ребенка на предмет каких-нибудь изменений. Я чертовски боюсь отката назад в наших с ним отношениях.
– Как ты себя чувствуешь? Ты не забыл выпить лекарства?– на последнем слове у меня сводит челюсть, потому что я до сих пор сокрушаюсь из-за того, что мой ребенок принимает успокоительные, а не витамины. Но без них бы не было результат и это, я тоже понимала.
– Не забыл. – Максим хмурится. – Мам, а можно я не буду ездить к папе?
– Почему?
– Потому что мне там не нравится, – следует честный ответ, – а еще меня раздражает тетя Эмма. Она ведет себя так, будто она вторая мама.
