Я свою сестру уже давным-давно мысленно четвертовала и выбросила в глубокую реку прямо в мешке. Но при детях старалась держаться спокойно.
– Макс, послушай меня, – вновь приходиться присесть на корточки, ведь мне важно видеть его глаза, – ты не должен у меня спрашивать. Потому что я не могу решить вместо тебя. Ты должен открыто сказать об этом отцу и найти выход из этой ситуации. Иначе все будет выглядеть так, будто я тебя подстрекаю, понимаешь?
– Угу, – недовольно отзывается сын. – Ладно, я домой.
– Хорошо, – целую его в макушку, но он старается увернуться. Совсем уже взрослый парень, который не любит, когда я на людях проявляю материнские чувства. – Увидимся там. И, пожалуйста, подумай над моими словами.
Да, мне действительно было важно, чтобы Максим правильно научился разбираться с волнующими его вопросами. Чтобы он отстаивал свою позицию, но при этом не оборачивался на меня. На счастье или на свою же беду, я вовсе не принадлежала к тем женщинам, который после развода настраивают детей против отцов. Я не хотела манипулировать сознанием ребенка и старалась максимально нейтрально отзываться о бывшем муже. Пусть моя обида моей же и останется, но детей я в это вмешивать не хотела. Как не хотела и того, чтобы в будущем они меня винили в том, что я мешала общению со вторым родителем.
Глава 2
– Привет, – Слава застывает на пороге, не решаясь пройти дальше. А я и не настаиваю на этом. – Макс готов?
– Максим, – чуть повышаю голос, чтобы сын услышал меня из своей комнаты. – Отец приехал, выходи солнце.
Ждем, пока тот соберется и выйдет, а сами молчим и отводим глаза друг от друга. Нихрена это время не лечит, как оказалось. Все так же противно находиться рядом с ним.
– Ты получила перевод? – Нарушает тишину бывший муж.
– Да, спасибо.
– Не надо, – Слава отмахивается, – это моя обязанность – обеспечивать детей.
Морщусь от этих пафосных слов. Ну да, ну да, а еще ты обещал когда-то быть со мной и в горе, и в радости до конца наших дней. Но не сложилось как-то, да? По сути, Слава все так же продолжал откупаться от нас, как это было и до развода. Все, как обычно. Изменилось лишь то, что теперь я знаю, где и с кем он спит, а не наивно думаю, что он на объекте. Но, поверьте, от этого не легче. Макс очень неохотно выходит в коридор и с надеждой смотрит на меня, мол, помоги мне. Из моей груди вырывается тяжелый вздох. Ну и что прикажите делать?
– Слав, у Максима к тебе есть разговор, – очень деликатно затрагиваю беспокоящую сына тему. – И это по поводу вашего времяпрепровождения.
– А что не так?
– Макс? – В свою очередь перевожу взгляд на сына, чтобы тот включался в обсуждение.
– Пап, я тебя люблю…
– Но? – тут же пытливо вопрошает бывший муж и при этом косится на меня.
– Мы можем не ездить к тебе домой?
– Почему? Что не так?
– Мне не нравится там бывать. – Храбрится Максим, хотя ему самому очень трудно вести диалог с отцом. – Может… не знаю, может быть давай ездить в торговый центр или еще куда-нибудь?
– Ясно, – цедит сквозь зубы Слава, – я тебя понял. Спускайся вниз, мы что-нибудь придумаем.
Сын уходит, а вот муж нет. Он сверлит меня недобрым взглядом и качает головой.
– Эля, Эля…
– Что?
– Это подло настраивать ребенка против меня. Варя и так со мной не общается, а теперь ты взялась еще и за Максима?
– Я не прикладывала к этому своей руки, – упираюсь ладонями в свои бока, – это мнение Макса. Ты или тупой, или слепой, раз не видишь, что ему плохо. Он не может до сих пор принять тот факт, что его отец живет с его теткой. Это ненормально!
– Это ты во всем виновата, – тычет он в меня пальцем и, честно говоря, мне хочется отгрызть ему всю фалангу.
– Что? Еще скажи, что это я лично уложила тебя в постель к Эмме, – шиплю в ответ и с размаху отбиваю его кисть в другую сторону.
– Нет, я не за это. Черт, Эля, почему ты все усложняешь, а? Почему нельзя было зажить нормально? Я с Эммой, ты с этим… как его там имя? А теперь, конечно, Макс видит дома бедную и несчастную мать, а отец ему кажется козлом!
– Я тебе еще раз повторю, что я никоим образом не влияю на детей. Я не рыдаю при них, не проклинаю вас, не жгу вещи. Варин характер ты и так знаешь, там броня. Ни тебе, ни мне не достучаться до нее. Но Макс… он другой. Он более нежный, очень впечатлительный. А ты берешь и ломаешь привычный ход его вещей да еще и требуешь, чтобы он веселился от этого. Ты вообще в своем уме? Слава, очнись, здесь счастлив только ты и Эмма.
– А что тебе мешало и мешает быть такой же?
– Наверно, осознание того, что меня предали мои самые близкие люди. – На глаза наворачиваются слезы. – Ты не поймешь меня, Слава. Для тебя все кажется таким простым и легким. А я так не могу, вот здесь все еще болит…
Указываю на область груди, где бьется сердце и замолкаю. Даю себе минуту, чтобы успокоиться.
