Взвод старшего лейтенанта ГРУ Геннадия Сеголетова воюет с исламскими экстремистами в горах Кавказа. В ходе одного из боев спецназовцы уничтожили бандитского эмира с необычной татуировкой на руке. Спустя некоторое время на телах убитых боевиков обнаружены еще две похожие татуировки. Древние арабы таким образом обозначали географические координаты. У разведчиков появилась версия, что это фрагменты карты, указывающей на схрон с «грязной» атомной бомбой, попавшей в руки террористов. Но чтобы карта сложилась полностью, татуировок должно быть четыре… Где искать еще одну, старлей Сеголетов не догадывается до тех пор, пока не обращает внимание на странное поведение одного из генералов Следственного комитета.
© Самаров С., 2018
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018
Очередь была длинной и неприцельной. Стрелял ручной пулемет. Такие очереди – не на поражение. Может быть, только первые пули на поражение, а потом – над головами. Такие очереди предназначены только для того, чтобы прижать противника к земле, напугать, не дать ему возможности ответить очередью на очередь. Классика боя, так сказать.
При этом я даже не знал, кто стрелял, то ли наш передовой дозор, где был ручной пулемет Калашникова, то ли это стреляли по нашему передовому дозору. Точно такие же пулеметы часто встречаются и у бандитов.
Конечно, если стрелял наш авангард, то в дополнение к пулеметной должны прозвучать и автоматные очереди. Но все автоматы взвода у нас снабжены глушителями, и в случае если стреляют «от пояса», то есть не прижимая приклад к плечу, что допустимо на ближней дистанции, автоматы не слышно. Затворы лязгают слишком далеко от микрофона.
А автоматы бандитов обычно не имеют глушителей, и потому я бы их услышал. Но встречной стрельбы не было. Это значило, что стрелял наш авангард и кого-то или уничтожил, или так прижал к земле, что лишил возможности отстреливаться. А потом захватил в рукопашной схватке. Или в той же схватке уничтожил.
Я вообще-то стрельбы не ожидал. Думал, все закончится тихо и без звука, как обычно заканчивалось. Но, видимо, возникли какие-то осложнения.
– Мослаков! – позвал я по связи сержанта, который возглавлял авангард. – Что там у вас? Почему не докладываешь?
– Разбираюсь еще… Засада была выставлена, товарищ старший лейтенант. Похоже, нас дожидались. Знают, что мы здесь.
– Может, простой стационарный пост? – переспросил я, потому что перед высадкой сам в тепловизор осматривал окрестности и наблюдателей не обнаружил.
– Какой смысл здесь пост выставлять, товарищ старший лейтенант? Здесь не проходной двор и даже не долина, а склон хребта. Да и людей для поста слишком много – пять человек.
– Но для засады это слишком мало.
– Выставили, исходя из своих возможностей. Не всей же банде в засаде сидеть…
– Что с ними?
– Лежат, где лежали. Мы всех пятерых за секунду угомонили. И еще, товарищ старший лейтенант, если бы это был стационарный пост, он был бы лучше оборудован. А здесь даже окоп вырыть не успели. Наспех готовились к встрече. Естественную ямку камнями обложили вместо бруствера.
С этим было трудно не согласиться.
– Я только одно не понял: зачем вы из пулемета стреляли? Демаскировка…
– Их пулеметчик уже нас на прицел взял. Наш стрелял на опережение. Необходимость. Почти с груди стрелять пришлось. Но очередь получилась точной. Главное – вовремя, без опоздания.
– Понятно, – здесь мне нечего было возразить.
А сержант продолжил рассказывать:
– Мы сначала хотели вообще мимо них пройти. И хорошо обходили – поверху, на пятнадцать метров выше, чем они нас ждали. Сначала нас не видели и не слышали. Мы уже почти за спину им зашли, и я думал, как их «на лопатки» взять. Потом у их пулеметчика пятка, похоже, зачесалась, он перевернулся, сел, стал разуваться, в какой-то момент глаза поднял и нас заметил. Не знаю уж, что он увидел в темноте, может, у него зрение, как у кошки. Главное – увидел, потому что услышать ничего не мог. Мы беззвучно передвигались. Отвечаю за это! После бандит пулемет схватил и на нас наставил. Хорошо, он у него на предохранителе был, а предохранитель тугой. Пока снимал, я успел дать команду нашему пулеметчику, который и сам был готов. И все… Пулеметчика и еще одного наш пулемет положил. Троих оставшихся мы из автоматов добили.
Это было, конечно, скверно, хотя хуже выглядела бы очередь в нашу сторону. Тем не менее пулеметная очередь нас показала остальной банде и лишила возможности незаметно и неожиданно напасть на лагерь.
Хотя, если с другой стороны посмотреть, они выставляли засаду, значит, уже знали о нашем присутствии и ждали, а пулеметную очередь в базовом лагере могут принять и за свою. Если у их пулеметчика был такой же пулемет. Даже если я не смог отличить по звуку, свой или чужой пулемет стреляет, то бандитам это тем более не под силу.
– Мослаков!
– Я, товарищ старший лейтенант…
– В темпе… Возьми автоматы убитых и постреляй из них… Имитация работы засады!
– Понял! Делаю…
И пяти секунд не прошло, как заговорили автоматы. Очереди были не нашими – короткими, по два патрона, – а от трех до пяти патронов каждая. Я не сообразил сразу предупредить сержанта, но он сам догадался, что бандиты не стреляют, как спецназовцы – не умеют. При этом я не слышал, как Мослаков отдавал команду идущим с ним бойцам передового дозора. Должно быть, он привычно командовал знаками. Или просто после его длинной очереди другие стали стрелять так же. Хотя могли и все четверо сообразить. Бойцы моего взвода хорошо понимают, что такое маскировка.
