У меня кружится голова, дыхание сбивается, и я смотрю на кровь повсюду. Трое из четырех бейсболистов не двигаются. Пятеро копов направляют свои пистолеты на меня и Елену за моей спиной. Я медленно встаю, ноги дрожат. Поднимаю руки и опускаю глаза.
– Вперед!
Не могу пошевелиться.
– Вперед! Не валяй дурака, парень!
Делаю шаг вперед. Потом два. Знаю, что, если они схватят меня, я буду защищаться. Но совсем не хочу сдохнуть здесь, поэтому иду.
– Руки за голову!
Кладу дрожащие руки на раскалывающуюся голову. Горячая кровь течет между моих пальцев.
Мне больно и страшно. Тошнит от всей этой крови, плавно стекающей на пол раздевалки.
Когда я приближаюсь к ним, закрываю глаза. Врезаюсь в землю быстрее, чем если бы просто упал. Они все навалились на меня, мне трудно дышать.
– Тиган!
Черт, Елена.
– НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! ТИГАН!
Я ее не вижу. Мне приходится напрячься, чтобы поднять голову и увидеть ее. Копы вновь сбивают меня на пол. Чувствую, как наручники сдирают кожу с запястий, когда они их затягивают.
– ТИГАН!
Мне все же удается повернуть голову. Два копа пытаются подойти к ней, но она не дается им.
– Не трогайте меня. Тиган…
– А ну-ка, грузите его!
Меня поднимают за руки. Стараюсь смотреть на Елену до конца, но не могу справиться с пятью копами. В коридоре замечаю «бейсболиста», лежащего на полу с окровавленным лицом.
Слышу обрывки фраз, а внизу моя львица кричит. Повсюду копы, гудки, фонари, высокие окна. Когда они вытаскивают меня из раздевалки, слышу:
– Мы услышали крик… Он пытался изнасиловать ее. Мы хотели помочь девушке, но он нас всех…
Если бы я мог кричать, я бы это сделал, но ничего не выходит.
Изо всех сил пытаюсь дотянуться до него и кричу от ярости, но полицейские быстро справляются со мной. Только миновав двери, которые раньше были закрыты, я наткнулся на взгляд Софи, разговаривающей с двумя полицейскими. Эта сука плачет?
К счастью, полицейские, которые меня держат, немного ослабили хватку, и мне удается застать их врасплох. В два прыжка добегаю до Софи и с силой толкаю ее плечом. Через секунду она оказывается на полу. У меня свободны только ноги, но этого достаточно. Как раз успеваю нанести удар, и звук хруста, за которым следует вой, доставляет мне удовольствие.
Плюю ей в лицо, и меня бьют копы.
Я снова на земле, под прицелом нескольких пушек. Прохлада асфальта приводит меня в чувство. Болит все: живот, лицо, спина, ребра и руки. Особенно руки.
– Пакуем его, он задиристый. Вызовите еще одну скорую для девушки, у нее течет кровь.
Слышу, как Софи кричит от боли: сломанный нос – это нехорошо, но лучше, чем когда тебя насилуют на глазах у твоего парня…
Очень скоро я оказываюсь в полицейской тачке, зажатый между двумя вооруженными копами. Машина заводится.
– Перестань брыкаться, татуированный. Знаешь, что делают с насильниками в тюрьме? Ух, повеселишься, – говорит офицер рядом со мной.
Плюю на него.
– Меня тебе не уложить, как тех четверых. Не усугубляй свое положение, малой!
Изо всех сил верчу головой, дабы он ослабил хватку, и опускаю голову, чтобы выплюнуть кровь, что течет во рту.
Боль нестерпимая, мне ничего не помогает. По-моему, у меня как минимум одно ребро сломано. Проезжаем мимо машины скорой помощи, сирены завывают, а световые сигналы ослепляют.
Едва поднимаю голову. Становится слишком шумно.
На сердце снова тяжело, оно душит меня. Слезы льются, и я не могу отдышаться.
Качаю головой, и она кружится. Закрываю глаза. Кажется, что падаю.
Больше не в силах держаться.
– Эй! Проснись! Эй!
Я чувствую, что мое тело никак не реагирует. Боль в животе тянет меня неконтролируемым удушьем, меня тошнит.
– Черт побери, его рвет кровью! Эй! Малой, проснись! Открой глаза!
– Едем в отделение неотложной помощи.
