Я киваю и подчиняюсь. Я потрясена ободрением, которое звучит в ее упреке.
— Если он вернется… — продолжает она, вертя в руках стакан, который я ей налила. — Если он вернется, я хочу, чтобы ты им занялась.
Долгое молчание следует за приказом, похожим на награду. Во мне рождается забытая радость, которую я пытаюсь скрыть, отвернувшись.
— Ну ладно… Тебе, быть может, придется ждать до следующего года, милая моя, — бросает сутенерша, глядя куда-то вдаль. — До сих пор он приходил только в день праздника Лои Кхратонг.
В животе у меня что-то обрывается, меня охватывают самые противоречивые чувства. На улице снова начинается дождь, он барабанит по деревянному навесу «Розовой леди». Старуха разворачивает табурет к двери и морщится:
— Ненавижу этот муссон. Из-за него выручка падает.
А я отдаюсь убаюкивающему ритму ливня. Он внушает мне надежду. Француз вернется.
— И последнее, Докмай. — Не моргнув глазом, старуха наливает себе еще стакан. — Постарайся не влюбиться, хорошо?
— Да перестань ты делать такое выражение лица! С минуты на минуту открываемся! Ты старуху разозлишь! — шепчет Кеоу, дергая меня за юбку.
Но я ничего не могу с собой поделать. Нет не придет. Она не вернулась утром. Она стала добровольной пленницей тигра. Он позвонил сутенерше в семь часов вечера, как раз тогда, когда я переступила порог «Розовой леди». Он будто чувствует! Он предупредил старуху, что оставляет Нет у себя на два часа, а может быть, и на всю ночь. Но он, конечно, заплатит хозяйке. Сумму, размеры которой вызвали у нее улыбку.
— Давай! Скорей! Надо приготовить бутылки в баре. И небесами заклинаю тебя, сделай над собой усилие!
Кеоу взяла меня под свое крыло. Она пришла мне на помощь, когда старуха огорошила меня новостью. Она даже защитила меня от Ньям, которая, заметив мое отчаяние, начала на меня нападать: «Мы совсем растерялись без мамочки?» «Ньям, поупражняйся в остроумии на ком-нибудь другом!» — отрезала моя покровительница своим хрустальным голосом.
Я бреду вслед за ней за стойку бара.
— Докмай, если не изменишь выражение лица, я тебя уволю, понятно?
Глаза старухи мечут молнии, голос грохочет, как гром. Несколько часов назад она угощала меня пивом, чтобы отметить мою первую ночь. Сейчас она готова меня убить.
— Да, извините.
Я цепляюсь за стойку, чтобы выпрямиться. Подняв голову, я вижу около дверей Ньям, которая, широко улыбаясь, выплескивает свой яд, разговаривая с двумя другими девушками.
— Приди в себя, Докмай! Через десять минут открываем! — бросает Кеоу, которая суетится рядом со мной.
Я начинаю работать, стараясь попасть в ритм ее точно рассчитанных движений. Я концентрирую внимание на своей задаче. Я должна заготовить кубики льда. Мне даже удается улыбнуться, когда моя новая подруга, несомненно пребывающая в отличном настроении, говорит:
— Скоро у Ньям день рожденья. Я думаю ей подарить надувную резиновую женщину, чтобы она могла иногда расслабиться. Что скажешь?
Чем ближе я знакомлюсь с этой девушкой, тем больше она мне нравится. Нет была права. Не все девушки в «Розовой леди» злые.
— Ньям, открывай! — вопит сутенерша, которая присоединяется к нам, зажигает свет и превращает бар в театр. — Хотя в такой ливень вряд ли у нас будет много народу, — ворчит она.
Покопавшись в настройке освещения, она принимается за быструю инспекцию бара. Пересчитывает бутылки, проверяет содержимое холодильников и кивает головой:
— Можно начинать.
Мы с Кеоу занимаем места у бара. Моя покровительница слегка изгибается и прячет ноги под табурет. Теперь я понимаю, почему она не вытягивает их, как Ньям и Нет. Они у нее коротковаты. Она предпочитает, немного втянув живот, выставлять напоказ свою роскошную грудь.
Остальные семь девушек рассеиваются по залу. Каждая принимает свою позу. Россыпь изгибов и красок, более или менее обнаженные тела — все подчинено законам обольщения.
Ньям проверяет общую готовность к поднятию занавеса. Насмешливо подмигнув мне, она приглаживает волосы и распахивает двери. То, что открывается нашим глазам, вызывает у меня удивленную икоту и повергает всех в изумление. Никто не ждал, что в такой дождь перед входом будет стоять клиент с чемоданчиком, и уж меньше всего мы рассчитывали на то, что им окажется промокший до нитки
Хлопает дверь, человек в маске резко просыпается.
