Но едва она собирается сделать шаг вниз, как судорога проходит по ее лицу, ее тело застывает и отшатывается назад. Рот приоткрывается, испуская бульканье, быстро переходящее в чудовищный гогот. Он сотрясает все ее тело. Танцуя на улице, она смеялась совсем не так. Сейчас она икает, задыхается, и ее хохот полон насмешки. Только теперь она заметила, как нелеп деревянный клоун. Облако извратило ее восприятие вещей, сделало окружающий мир уродливым и гротескным. Ее смех катится по лестнице, заставляя маску дрожать, делая ее особенно тяжелой, доставляющей человеку особенно страшные муки. Он ждет, когда девочка успокоится, когда прекратятся глупые судороги, когда закончится ее зловещая пляска на лестнице.
Но она продолжает и продолжает смеяться, не останавливаясь. Не в силах вынести это зрелище, он уходит, не мешая ей больше танцевать со своими демонами. Дрожащей рукой достает ключ, открывает замок и захлопывает за собой дверь. Он включает кран на полную мощность, пытаясь утопить в воде свой ужас, но всхлипывания девочки еще долго доносятся до него.
Льом затихла не скоро. Потом ее голос умолк, и снова пошел дождь. Человек без сил рухнул на циновку. Он даже не снял свою маску, хотя она терзала ему кожу. Он устремил взгляд в потолок, он сосредоточился на звуках за дверью, на привычных шумах на лестнице. Вернулась ли она к себе, чтобы завершить свой танец на потерпевшем крушение корабле? Или осталась на воображаемой эстраде, на верхних ступеньках лестницы, тщетно ожидая аплодисментов?
Человек молча упрекает себя в том, что не устоял перед бурей ее хохота, в том, что ему не хватило терпения дождаться, пока девочка успокоится. Продолжая корить себя, он слышит два тихих, почти неразличимых из-за шума дождя, удара в дверь. Он вскакивает и бежит открывать. Не будь на нем маски, на его лице без лица была бы видна улыбка.
— А,
Старый зонт не смог защитить бонзу от потоков дождя. Капли воды стекают по его запавшим от недоедания щекам. Чуть запотевшие очки прячут его спокойные глаза. Полы потемневшей от влаги оранжевой тоги прилипли к ногам и замедляют шаг.
— Она ушла? — спрашивает Пхра Джай так тихо, что грохот потопа на улице заглушает его слова. — Я видел, как кто-то выбежал из дома.
Человек в маске опускает голову. Он представляет, как девочка плывет по рекам, затопившим город, подставляет тело дождю, мечется по
— Нельзя допустить, чтобы она умерла… — говорит он со стоном.
Он вздрагивает оттого, что на его плечо ложится рука. Монах смотрит на него из-под запотевших очков с мирной улыбкой, успокаивающей любую бурю. Бонзе хорошо знаком страх смерти. Он много раз встречался с ним в нищих лачугах, которые имеет обыкновение посещать, видел его в глазах умирающих, спрашивавших, как им легче пройти через двери, ведущие в потусторонний мир… Он сталкивался с ним в своей собственной семье… И научился усмирять его.
— Мальчик мой, завари чаю, — говорит Пхра Джай и протягивает ему сумку с продуктами.
Человек в маске кивает, он приглашает монаха сесть и подождать, пока все будет готово. Он пытается сосредоточиться на обыденных, таких знакомых действиях. Взять кастрюлю. Наполнить ее водой. Зажечь плитку. Прогнать из языков пламени с голубоватыми контурами образ мертвой девочки.
— Тебе не помешало бы снять маску и помыться немного, пока греется вода, — советует Пхра Джай.
Человек скрывается за ширмой. Этот ритуал он всегда выполняет в одиночестве, не допуская к нему даже монаха. Он медленно отклеивает дерево маски от щек, от носа и чувствует, как оживает его кожа от притока влажного воздуха. Он гримасничает, чтобы кровь прилила к омертвевшему лицу, закрывает и открывает веки, заново учась быть человеком. Он аккуратно складывает завязки и переворачивает маску. Что-то новое появилось на ее безжизненной поверхности. Какая-то деталь привлекла его внимание. Какая-то морщинка рядом с отверстием для рта. Маленькая трещинка, длиной в два или три сантиметра, придает его искусственному лицу выражение отчаяния.
Заинтригованный, человек без лица медленно проводит пальцем по щербинке. Он чувствует края щели. Она похожа на шрам. Когда же он поранил маску? Когда задремал, прислонившись к стене, у дома палача? Маска стукнулась о бетон, а он даже и не заметил? Или муссон так сильно хлестал по ней потоками дождя, что оставил отметину? А может быть, это девочка с ее хохотом?
Человек качает головой.
Какая странная мысль!
Он кладет маску на пол и снимает промокшую одежду. Он смывает грязь со своего тела, накидывает саронг, потом заливает кипящей водой ароматные листья, и все это время его не оставляет мысль, что неизгладимый след на маске оставило его разбитое смехом девочки сердце.
