Откуда-то сверху на подоконник прыгнула белая кошка, потерлась головой о приоткрытую створку и мяукнула.
Я подошла ближе, прикоснулась к мягкой и теплой шерстке, затем погладила уже увереннее. Кошка тут же легла и вытянула вперёд лапы. Вот кто по-настоящему свободен! Может идти, куда хочет, и делать, что хочет, даже сбежать от хозяина. Все равно найдется тот, кто покормит белоснежную красавицу. Я отвернулась, чтобы взять с подноса ломтик вяленого мяса и угостить ее, но когда обернулась, подоконник был пуст, зато из коридора послышались голоса и пьяный смех. Кто-то с энтузиазмом давал наставления Винсенту, а тот ровно отвечал.
От страха я вжалась в шкаф, затем заставила себя выпрямить спину и улыбнуться мужу. Винсент же расстегнул пиджак, отбросил его в сторону и взялся за рукава рубашки.
— Ты очень красивая, Ребекка, до сих пор не верю, что мы женаты.
Он подошел совсем близко, а я все улыбалась и не могла выдавить из себя ни слова от страха. Винс на голову выше и намного шире в плечах, даже если буду сопротивляться — удержит меня одной рукой. К тому же от него пахло спиртным, а пьяные мужчины вдвое опаснее обычных, поэтому, когда Винсент склонился для поцелуя, я испуганно сжалась и зажмурилась. Он же едва прикоснулся своими губами к моим, подхватил меня на руки и отнес на кровать.
— Я сниму рубашку, только не пугайся.
Сложно было испугаться еще больше, поэтому я затрясла головой и уставилась на Винса.
Он расстегивал пуговицы медленно, следя за моей реакцией, затем стащил рубашку с плеч и выпрямился. Наверное, в другой момент, я бы оценила его гармоничное сложение и крепкие мышцы, но сейчас видела только длинный уродливый шрам, рассекающий его грудь сверху донизу.
— Это память о моем втором дне рождения, — Винс подошёл совсем близко и сел на край кровати рядом со мной. — Других отметин на моем теле нет.
Дальше он поцеловал меня, бережно опустил на кровать и навис сверху. От страха я едва дышала, хотела попросить его остановиться, но не решалась, помня все наставления мамы и то, чему учили в академии. Нельзя отталкивать мужа, только слушаться его и изображать страсть, просить о продолжении и стонать.
Я честно попробовала: изогнула спину и протянула: "О-о-ох!", когда стало особенно страшно. Наверное, взяла не ту тональность, потому что Винс отпрянул и нахмурился:
— Я что-то отдавил? Тебе плохо?
— Хорошо, — тут же соврала я по маминому совету.
— От "хорошо" стонут иначе, уж поверь, в этом я разбираюсь! И давай ты больше не будешь пытаться меня обмануть? Это, знаешь ли, бьёт по самолюбию.
От стыда хотелось провалиться сквозь землю, а ещё лучше — бежать в дикие земли, чтобы никогда не попадаться на глаза Винсу. Почему у меня нет никого из старших и опытных родственниц, кроме мамы? Чтобы спокойно обсудить детали брачной ночи, а не слушать ужасы. Вдвойне жаль, что старшая сестра не смогла приехать на мою свадьбу. Мы не виделись больше пяти лет, но сейчас мне особенно не хватало рассудительной и спокойной Бренды.
— Эй, Бэкки, — Винс сел и тронул мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза, — не бойся. Ты мало знаешь обо мне, как и я о тебе, но, поверь, я не такой парень, которому нравится насиловать девушек. Если тебе нужно время — давай сделаем перерыв. Как насчет шахмат? Не то чтобы мне этого хотелось, но…
— Тогда не будем, — язык во рту будто распух и не слушался. К тому же Винс до сих пор был слишком близко. Я чувствовала исходящий от него жар, видела напряженные мускулы и потемневшие глаза, а еще — жуткий шрам на груди. Он прав, тот день, когда его спасли от такой серьезной раны, вполне можно назвать вторым рождением.
Правильной жене не положено играть в шахматы вместо брачной ночи, поэтому я никак не могла принять предложение Винсента. И мне бы пришлось проигрывать, потому что женщине не положено показывать свое интеллектуальное превосходство, а сейчас на это не было сил.
— Попробуем еще? — Винс снова навис надо мной и поцеловал в губы. — Только без притворства.
Здесь он погорячился: без притворства мне хотелось оттолкнуть его и сбежать, отсидеться немного в ванной, прийти в себя, пересчитать уцелевшие после корсета ребра, только потом вернуться к Винсу. Но я и так напугала и расстроила его, это неправильно.
— Все еще боишься? — он сел рядом, затем взял мое запястье и поцеловал с внутренней стороны. — Так не страшно?
Не страшно и неожиданно приятно. Винс улыбнулся чему-то своему, потом взял и второе мое запястье, чтобы целовать их по очереди.
Напряжение постепенно отступало, стекало с меня, сменялось непонятным волнением и предвкушением. Я закрыла глаза и расслабилась, полностью доверившись своему жениху, который совсем скоро станет полноправным мужем.
Только бы все и дальше шло так хорошо! Пусть он будет добр ко мне, относится с пониманием и уважением, тогда не будет причин грустить о недостижимой свободе.
Лунный луч прокрался по комнате, высветил рыжину в волосах Винсента, перетек на мои руки, чуть сместился, и те вдруг покрылись светлой шерстью, а кончики спрятались под загнутыми когтями.
