- Но хотя бы один факт изучения языка и умения говорить по-английски, как англичанин, разве не культурное достижение? - спросила мисс Ганна.
- Опять-таки я не могу с вами согласиться, - возразил я. - Одно знание языка не определяет еще культуры. Если бы эти школы давали здоровое знание, не отравляли детей догмами религии и церкви, не прививали им миссионерских идей, и не завлекали в сети колонизаторов, тогда я присоединился бы к мисс Ганне и вместе с ней сказал бы, что американские школы на Востоке - огромные культурные очаги. Спросим теперь саму мисс Ганну, есть ли у нее возражения?
- Нет, - ответила та.
- Теперь я возвращаюсь к вопросу о том, что знание языка делает человека культурным. Конечно, язык играет огромную роль в деле повышения культуры. Но это не значит, что культура зависит от знания языка.
- Что же вы предлагаете? - спросила Ганна.
- Иран должен добиваться закрытия всех иностранных школ, преследующих колонизаторские цели, и открыть школы, могущие создать собственную национальную культуру. Если бы иностранные школы на Востоке были открыты с целью воспитать детей в интернациональном духе, каждый должен был бы приветствовать это начинание. В таких школах нужно было бы наряду с государственным языком колонизаторской страны вести занятия и на местных языках. Если б колонизаторское правительство, являясь сторонником религии, вело преподавание вероучения местного населения, то и это было бы не так уж страшно, так как учащийся, получив в школе научные знания и повысив свой культурный уровень, мог бы постепенно освободиться и от собственной религии и стать противником фанатизма. А в американских и иных иностранных школах дело обстоит иначе; в них основным предметом является религия и все знания даются под этим углом зрения. Согласитесь, что такие знания не могут возбудить желания борьбы с религией.
- Если мисс разрешит, - вмешался в разговор Гаджи-Али-ага, - я подкреплю фактами высказанные товарищем мысли. Дильбер-ханум в этом году окончила американскую школу. Теперь я наблюдаю за ней, хочу определить ее характер, навыки и склонности, и вот, к чему я прихожу. Девочка не тавризянка и не американка, не азербайджанка и не англичанка, девочка не мусульманка и не христианка. Если бы Дильбер-ханум могла, отрешившись от одного, всецело присоединиться к другому, избрать в жизни один, определенный путь, на этом пути она построила бы свое будущее. Теперь же она не может создать себе круга, общества ни среди нас, ни в семьях, с которыми мы общаемся. Все в нас ей чуждо. Это относится ко всем обучавшимся в миссионерских школах. Так, например, питомцы французской школы, преследующей французскую колонизаторскую политику, хотели бы не сами переселиться во Францию, а Францию перетащить на родину, так как они воспитаны, как пропагандисты колонизации.
- Верно, - подтвердил я его слова. - Если бы духовенство, выступающее против иностранных школ в Иране, подходило к вопросу с этой стороны, я поддержал бы его. Но этому духовенству и в голову не приходят вопросы колонизации и миссионерства; его беспокоит лишь то, что девочка пойдет в школу и бросит чадру, а это оно считает гибельным для мусульманства. Положительной чертой иностранных школ является то, что учащиеся там девочки сбрасывают чадру. По мнению духовенства, они заражаются там и безверием, но это мнение ошибочно. Если ребенок входит в школу, исповедуя одну религию, то покидая ее, он приобретает другую. Если бы антирелигиозные вопросы были поставлены в школах правильно, мы все еще могли бы приветствовать иностранные школы, так как отрицание религии облегчает усвоение культуры,
- Вот мило, разве религия - враг культуры? - спросила мисс Ганна с удивлением.
- Да, враг!
- Почему?
- Потому, что законы религии и законы культуры несовместимы.
- Ваше мнение не верно. На этот счет можно с вами очень поспорить.
- Здесь же и начните ваш спор, - попросила Дильбер-ханум. - Думаю, что и отец поддержит меня.
Все повернулись в нашу сторону, а Мешади-Кязим-ага, впервые наблюдавший наши дружеские споры с мисс Ганной, выглядел особенно заинтересованным.
Держа в руке чашку, мисс Ганна с улыбкой смотрела на меня. Мне казалось, что она уже предвкушает победу в предстоящем споре со мной и готовится отомстить за критику колонизаторской деятельности Америки.
- Сумеете ли вы доказать вашу мысль, что религия - враг культуры? сказала она, поставив чашку на блюдце.
- Постараюсь, но с одним условием.
- С каким?
- Спор будет вестись лишь в плоскости искания истины, упрямству и самолюбию не будет места.
- Так и должно быть. Я сама за то же. Но и у меня свое условие.
- Прошу.
Мисс вытянулась и, сурово взглянув на меня голубыми глазами, сказала:
- Во многих случаях, когда вопрос носил личный характер я имела возможность убедиться, что вы, растягивая вопрос и направляя его в другое русло, стараетесь замять существо вопроса, ответить на который бессильны. В этом отношении вы очень искусны, но в сегодняшнем споре вы не станете прибегать к этому приему.
