- Это правда, но американские доллары всемогущи. Они бесстрашны, они не останавливаются ни перед какими преградами. Ты должен знать, что подобный торг ведется во всех консульствах. Заведующий секретным отделом русского консульства Сергей Васильевич состоит на жаловании в консульствах семи держав. И это не удивительно. Такие люди встречаются во всех консульствах, и поэтому их тайна остается нераскрытой. Все шпионы знают и взаимно покрывают друг друга. Кто может поручиться, что и в нашем американском консульстве нет таких? Дипломаты не могут обойтись без этого. Если один консул не будет к вечеру знать обо всем, что делал другой консул за день, и не сообщит об этом своему послу, он не будет считаться искусным дипломатом. Основа всего шпионаж, подстрекательство, доносы.
Девушка была окончательно пьяна. Помолчав немного, она опять вернулась к разговорам о семейной жизни.
- Мы только сейчас узнаем друг друга, - сказал я, чтобы успокоить ее, и у нас зарождаются связи, которые упрочат нашу любовь. Ни ты, ни я не свободны в своих действиях. Когда мы получим разрешения наших родителей, мы введем нашу жизнь в определенные рамки.
Девушка встала и, взяв меня за руку, потянула за собой.
- Встань, пойдем, я покажу тебе письмо моих родителей.
Ганна отперла комод и достала из него маленькую склянку с изображением черепа. Это был яд, но, притворившись непонимающим, я спросил:
- А что в этой склянке?
- Это лекарство. Оно бывает нужно человеку только раз в жизни.
Ганна почувствовала головокружение и пошатнулась. Я взял склянку из ее руки и усадил ее на диван.
- Это лекарство, - проговорила она, немного отдохнув, - ответ, родителям, не желающим считаться с чувствами своих детей, ответ их упорству, - и, внезапно выхватив у меня склянку, Ганна принялась откупоривать ее.
Я взял ее тонкие руки и стал целовать их. Склянку я спрятал в карман. Ганна громка зарыдала. На ее голос прибежала горничная, схватившись обеими руками за голову, принялась жаловаться.
- Сегодня госпожа получила письмо из дому. Прочитав его, она расплакалась. Затем вызвала меня и послала за вином. Это - первый раз...
Я дал мисс Ганне отпить воды, усадил ее за стол и принялся ласкать ее волосы, руки, плечи. Она крепко прижалась ко мне.
- Верни мне это! - прошептала она с мольбой и снова разрыдалась.
- Ганна, ты разумная девушка, надо жить! Ты должна жить для меня, разве ты сама не подумала об этом? Пока я ласкал ее, откидывая со лба ее кудри, она обливала слезами мою сорочку.
Не было никакого сомнения, что девушка получила из дому письмо, лишавшее ее всяких надежд. Очевидно, родители молодой американки не согласились на ее брак с иранцем.
- Дорогая Ганна! Потерпи, ты должна и вправе ждать от жизни счастья. Ты еще так молода. Быть может, сама жизнь устранит мешающие тебе препятствия.
Девушка достала из-за корсажа письмо и, отогнув начало и конец его, прочла:
"Передай наш искренний привет Абульгасан-беку, спасшему тебе жизнь и честь и оказывающему тебе столько забот и внимания.
Однако, Ганна, ты должна понять, что уважение и внимание требуют не любви, а ответного уважения, и впадать в крайности излишне и не к лицу американке..."
Девушка бросила письмо на стол.
- Их долг исполнен! Теперь я сама сумею построить свою жизнь, - сказала она решительно.
Когда на минарете мечети Хазрат-Сахиба раздались звуки азана, пробуждающего тавризцев от сна, мисс Ганна уснула, прислонив головку к моему плечу. Я сидел неподвижно, чтобы не тревожить ее сна. Солнечные лучи, проникнув через разноцветные стекла восточных окон, осветили комнату. Слепящие глаза яркие лучи солнца разбудили девушку.
- Прости, я побеспокоила тебя! - прошептала она слабым голосом.
В ГОСТЯХ У РУССКОГО КОНСУЛА
О моем давнишнем знакомстве с Ниной было известно и консулу и его жене.
- Нам надо познакомиться с Абульгасан-беком! - твердили они Нине, но я просил ее как-нибудь избавить меня от посещения консульства, и до сих пор мне удавалось под тем или иным предлогом отказываться от консульских приглашений. Сегодня же за нами должен был приехать экипаж консула. Извиниться и привести опять какие-нибудь доводы было уже невозможно. Нам ничего не оставалось, как покориться своей участи, чтобы не возбуждать подозрений. В девять часов фаэтон был подан, и мы поехали. В дверях залы нас встретили консул с женой и старшей дочерью, Сардар-Рашид с Ираидой и командир Апшеронского полка Смирнов с Махру-ханум.
При нашем появлении дирижер махнул палочкой, и нас встретили звуками марша. Консул всячески старался подчеркнуть свое внимание к нам. Дочь и жена консула не отрывали от меня глаз. У консула было еще несколько гостей из офицеров.
Сардар-Рашид выглядел скучным и, хотя старался казаться веселым, но это ему не удавалось, все его движения были вымучены. Видно было, что отношение к нему консула далеко не дружеское.
