Кроме консула города Хоя - Черткова, макинского консула Алферова и правителя Урмии Этимадуддовле, там были двое незнакомых мне людей.
- Мои друзья, - сказал Гаджи-Самед-хан, когда я раскланялся с незнакомцами.
Представители дипломатического корпуса еще не прибыли. Пока мы, разбившись на маленькие группы, прогуливались по балкону, прибыли английский, германский, американский консулы.
Я стоял по правую руку Гаджи-Самед-хана, так как мне приходилось переводить на русский язык его слова.
- Абульгасан-бек, один из уважаемых купцов нашего города, - говорил Гаджи-Самед-хан, представляя меня членам дипломатического корпуса
- Ганна! - пожимая мне руку, точно впервые видела меня, отрекомендовалась девушка, в то время как Гаджи-Самед-хан представлял меня американке.
Мисс Ганна, совместно с дочерьми русского консула, женами английского консула и первого секретаря американского консульства Фриксон, спустилась в сад.
Приехал и Сардар-Рашид с Ираидой. Она, узнав у меня о болезни Нины, с грустной миной, деланно выразила свое сожаление. Опустившись на диван, царский консул разговаривал с незнакомыми мне двумя лицами.
Внимательно следя за ними, я решил, что это Абдуррэззак-бек и Шейх-Барзан, так как консулы Хоя и Урмии то и дело переговаривались и шептались с ними.
Гаджи-Самед-хан и я устроились за маленьким круглым столом. Гости прохаживались по залу, пили чай, подходили к буфету и закусывали.
Гаджи-Самед-хану подали кальян. Он глубоко затянулся.
- Сударь, все эти люди нам чужие! - сказал он, наклонившись ко мне. Лишь вы да я, дети этой несчастной страны, и, кроме нас, никто не заботится о ней. Раз мы не можем защищать свою родину, раз у нас нет сил, а русское правительство протягивает нам свою дружескую руку и обязывается водворить в нашей стране мир, тишину и благоденствие, почему бы нам быть недовольными, почему протестовать против этого, почему нам не быть благодарными правительству императора? Однако наш темный, невежественный народ не понимает этого. Их грубые некультурные выходки вызывают недовольство правительства императора. Клянусь вашей головой, что наш народ не сознает своей пользы. На склоне лет я хочу принести своему отечеству хоть какую-нибудь пользу. Но эти мерзавцы не дают возможности. Знаете ли вы, какой ущерб нанесли нам расклеенные по городу прокламации? Знаете ли, сколько неприятностей они мне причинили, в какое неловкое положение меня поставили? Я дни и ночи стараюсь создать новую жизнь этому народу Куфы, а эти бездельники пишут угрожающее письмо Мирзе-Пишнамаз-заде и вынуждают его бежать из Тавриза с семьей в Кирманшах. Как можно назвать это? Чего они домогаются? Сударь, необходимо с корнем вырвать эту крамолу, и это не только мое дело, а дело всех честных сынов родины. Надо, чтобы Сардар-Рашид помог мне в этом, а он смотрит на это сквозь пальцы. Если нужны деньги пожалуйста, нужно назначить людей - назначим. Надо во что бы то ни стало выявить этих изменников и узнать, кто же эти враги нашей страны?
- Не беспокойтесь, - проговорил я. - Ваш покорный слуга хотел по этому поводу поговорить с вашим превосходительством. Я хотел предложить вам свои услуги, но раз вы сами заговорили об этом, должен сказать, что нам следует подробнее обсудить этот вопрос. Мы должны вскрыть эту измену. Очень жаль, что здесь нам подробно нельзя поговорить об этом.
- Браво, - воскликнул Гаджи-Самед-хан, вынимая изо рта трубку. - Хвала вашему чувству национальной чести. Завтра же вечером прошу пожаловать ко мне. Я прикажу никого не принимать. Мы обстоятельно переговорам обо всем.
Гаджи-Самед-хан еще раз глубоко затянулся, затем принялся взывать к моей национальной чести. Он полностью раскрыл свои взгляды на будущее азербайджанцев в Иране и те интриги и хитросплетения, к которым собирался прибегнуть, чтобы добиться осуществления своих целей.
- Сударь, знаете ли вы, зачем эти рештские, мазандаранские и багдадские разбойники старались свергнуть с трона Мамед-Али-шаха?
- Нет, - ответил я, - я не имею об этом понятия.
- Нам все известно, однако, наш народ не знает причин, по которым я стремлюсь вернуть в Иран Мамед-Али-шаха, а сказать открыто об этом - я не могу. Все дело в том, что фарсы прозрели и поняли свои права. Они хотят избавиться от династии Каджаров и избрать себе падишахом фарса. Вот почему бэхтиярцы и гилянцы, заключив союз, свергли с трона Мамед-Али-шаха.
А наши темные, несознательные тавризцы сыграли им на руку. Я вам говорю сущую правду. В настоящее время в Иране идет борьба между фарсами и азербайджанцами. Конституция и все ей подобное - это миф. Тавризцы не понимают этого. Если я и не доживу, вы сами убедитесь в моей правоте. И сыну Мамед-Али-шаха царствовать не дадут. Если вы отнесетесь к этому равнодушно, то в один прекрасный день увидите, что на троне сидит фарс. И потому-то пока английское и русское правительства поддерживают нас, пока есть возможность, мы должны вернуть в Иран Мамед-Али-шаха.
