На сегодняшнем совещании обсуждался вопрос о работе на ковроткацких фабриках. Я включил в повестку дня также вопрос об организации рабочих всех предприятий кустарной промышленности. До сих пор, кроме ковроткацких фабрик, мы не имели связей ни с какими другими предприятиями.
Совещание пришло к следующим решениям:
1. Снять с работы на ковроткацких фабриках некоторых организованных рабочих и перебросить их на другие предприятия кустарной промышленности.
2. Для этой цели, постепенно, не вызывая подозрений владельцев фабрик, уволиться рабочим Шафи Шабах-оглы, Алекперу-Кязим-оглы, Гаджи-Ага-Аваз-оглы, Дадашу-Гулу-оглы, Багиру-Гаджи-оглы, Салеху-Мусеиб-оглы и Яверу-Халил-оглы и для проведения организационной работы поступить на работу в различные предприятия
3. Товарищам, не сумевшим устроиться на новом месте, зарплата за это время выплачивается комитетом.
4. Если на новой работе они будут получать меньший оклад, комитет обязан выплатить разницу.
5. Для подведения итогов проделанной работы не менее двух раз в месяц созывать совещания.
После принятия этого решения я переговорил с отдельными товарищами, поручив им быть начеку. Затем, обратившись к Гасан-аге, спросил его мнение о способе распространения листовок по городу.
Он высказал следующее мнение:
- Шпионы и лазутчики Гаджи-Самед-хана и русского консула шныряют повсюду, они обыскивают всех, осматривают даже узлы, которые несут женщины. Я опасаюсь ареста некоторых наших товарищей и даже неспокоен за себя. Боюсь раскрытия нашей организации. Я предлагаю следующее:
1. Человек пятнадцать, переодевшись нищими, станут в местах, где должны быть расклеены прокламации. Прислонясь к стене, они будут просить подаяние и, улучив минуту, наклеят прокламации и скроются. Пока нищие вне подозрений.
2. Пачки прокламаций следует разложить у входа в бани. Отправляющиеся поутру купаться заберут их и покажут остальным.
3. Следует оставить прокламации и на каменных террасах мечетей. Особенно у больших мечетей, как, например, "Талибия-мэдрасаси".
Я согласился с предложениями Гасан-аги.
- Помните, что себя вы должны очень беречь, - сказал я ему, - так как ваш арест возбудит подозрение в отношении и меня и Нины и сорвет все наши планы.
Товарищи распрощались и вышли. Со мной остался один Тутунчи-оглы.
Вдруг раздался стук в дверь; Тутунчи-оглы пошел открывать. Спустя немного, вошла какая-то женщина. Я не узнал ее.
- Присядьте! - сказал я.
Она села. Я мельком увидел ее лицо. Мне удалось рассмотреть глаза. Я узнал их. Это были глаза, пленившие царского полковника Смирнова и приведшие его к смерти.
В комнату вошел Тутунчи-оглы. Взглянув на меня, женщина еле заметно указала на него. Я понял, что она не хочет говорить в присутствии третьего лица.
По моему знаку Тутунчи-оглы вышел в прихожую. Сбросив чадру, женщина глубоко вздохнула.
- Добро пожаловать, - обратился я к ней. - Несомненно, визит Махру-ханум в такой поздний час вызван серьезной причиной.
Махру-ханум посмотрела на меня своими задумчивыми глазами, немного подумала и, еще раз настороженно оглянувшись по сторонам, начала:
- Я знаю вас давно! Я знаю вас с того самого дня, когда сообщила вам кровавую тайну. Думаю, что вы умеете находить выход из тяжелых положений. По-моему, вы не принадлежите к тем, кто теряется перед опасностью. В настоящее время вы стоите перед лицом страшной катастрофы. В этих событиях можете погибнуть и вы и ваша возлюбленная и единомышленница Нина-ханум.
Чего только не передумал я, пока Махру-ханум говорила эти слова!
Открыв свой ридикюль, она достала и протянула мне черновик прокламации, написанный рукой Нины.
- Посмотрите, узнаете вы это? - спросила она.
- Узнаю, откуда вы это взяли?
- Я это взяла не у вас. Это взяла Ираида-ханум у Нины.
- Знает ли об этом Сардар-Рашид?
- Нет! Сардар-Рашида нет здесь, он уехал в Савудж-булаг*. По приезде он узнает все.
______________ * Город на ирано-турецкой границе. (Примечание автора).
- Как же попала эта бумага к вам?
- Ираида носила эту бумагу при себе. Вчера она принимала ванну. После нее в ванну вошла я. Бумага упала под скамейку. Я нашла ее, прочла и, если всего и не поняла, то сообразила, что это очень серьезная вещь, и потому взяла и спрятала. Ираида-ханум перевернула весь дом, но бумаги не нашла. Возможно, она заподозрила меня, но не осмелилась заикнуться и только между прочим спросила: "Махру-ханум не видали ли вы в ванной маленькой записки?"
- Не знаете ли вы, какую цель преследовала Ираида, похищая эту бумажку?
- Эта бумага поможет ей вырвать из ваших рук Нину!
- Что она сможет сделать? Она хочет добиться моего ареста?
- Она все рассказала мне: она боится вашего ареста и не хочет раскрывать всего Сардар-Рашиду или царскому консулу, так как в этом случае погибнет и ее сестра.
- А что же она намерена делать?
- Отравить вас, а затем показать бумагу Нине, запугать ее и вынудить на брак с Махмуд-ханом.
- Как же она собирается отравить меня?
- Наш повар - бывший повар Мамед-Али-шаха. По его приказу в свое время он отравил сотни людей.
- Говорила она по этому поводу с поваром? - спросил я.
- Пока нет.
