В то время, как Ольга, срывая головки растущих вокруг бассейна белых нарциссов и пуская их по зеркальной глади воды, занимала меня, я старался разобраться в своих путаных мыслях. Но это было сверх моих сил. Мозг отказывался работать. Я забыл, кто я и что должен делать. Последние дни были заполнены женскими хитросплетениями; я запутался и застрял в сетях женских интриг. Особенно оскорбляла меня последняя авантюра консула и фальшивые излияния его дочери в любви ко мне. Они еще больше путали мои мысли.
Я думал о Нине, оказавшей огромные услуги иранской революции, всем сердцем отдавшейся мне, о Нине, над которой нависла большая опасность. Царский дипломат пытался сделать ее орудием своей политической игры и собирался продать ее такому низкому развратнику и пьянице, как Махмуд-хан.
Я думал и об американке. Я чувствовал ответственность за ее судьбу. Нужно было избавиться от нее и вместе с тем оградить ее честь от таких врагов, как генерал-губернатор, комендант Тавриза и от Уснии-ханум, Хошу-ханум, Салимы-ханум, Пэрирух, Шухшеньг, ежедневно продающихся десяткам лиц.
Я вспомнил и об Ираиде, которую пришлось подвергнуть заточению, чтобы не дать ей возможности разболтать похищенную у нас тайну.
Я думал о нашей единомышленнице Махру-ханум, которая спасла нас от огромной опасности и которую необходимо было вырвать из рук Сардар-Рашида.
Пока я обдумывал все это, дочь консула, искусно разыгрывая свою роль, старалась всеми средствами обольстить меня. Она бросала в воду лепестки. Брызги фонтана отгоняли их к краям бассейна, и они, то плавно кружась, отдалялись друг от друга, то сбивались в кучу.
- Смотрите, цветы хотят обняться! - говорила Ольга, бросая на меня многозначительный взгляд.
Она подробно рассказала мне о планах своих родителей. По ее словам, в семье консула считали, что вопрос о нашем браке уже решен и остается только назначить день свадьбы.
На все это я коротко ответил:
- Все в воле господина генерала.
Проводившие Ираиду до села Тасвич Мешади-Кязим-ага и Тутунчи-оглы вернулись. Мешади-Кязим-ага был очень доволен поездкой. Хотя он и оказал тавризским революционерам материальную поддержку, но личного участия в революции до сих пор не принимал. Теперь же, совершив эту поездку, он полагал, что участвовал в серьезном деле и был этому рад.
Они привезли два письма: одно из них было адресовано Нине, другое мне.
Вот что писала мне Ираида:
"Уважаемый Абульгасан-бек!
Мое новое местожительство прекрасно. Прохладный воздух, зелень! Дом, в котором я живу, окружен чудесным садом. Я не знала, что вы пользуетесь таким огромным влиянием. Если бы это было мне известно, я бы не пошла на предательство и не согласилась бы на брак Нины с Махмуд-ханом.
Все это прошло. Считаю нужным сообщить вам некоторые серьезные сведения. Во время встречи и переговоров Сардар-Рашида и Махмуд-хана было решено убить вас. Однако они боятся господина консула. Консул, будучи сторонником брака Нины и Махмуд-хана, старается упрочить связь и с вами. Он стремится выдать за вас свою дочь, и это делается с целью завладеть вашим богатством и драгоценностями Нины. По правде говоря, они хотят обмануть вас.
Второе, о чем я хотела сказать вам - это то, что я выкрала у Нины документ. Я знаю, что за это вы меня наказали! Абульгасан-бек, клянусь вам и Нине, что я этот документ потеряла. Я уверена, что его взяла Махру, хотя та и отрицает. Поэтому вы не должны думать, что, арестовав меня, вы сохранили тайну. Эта тайна перешла в руки Махру. Во всяком случае вы должны подумать и о ней. Она весьма подозрительная особа. Берегитесь ее!
Я никогда бы не поверила, что попаду в такое положение. Виной всему генеральный консул. Прошу вас позаботиться о том, чтоб Нина не очутилась в таком же положении, как я!
Напишите и уверьте людей, назначенных вами для наблюдения за мной, что я стыжусь своих преступлений и потому пусть они дадут мне чуточку больше свободы. Попросите Нину прислать мне книги.
Несчастная Ираида".
Я послал за Ниной. Не прошло и получаса, как она пришла. Увидев Мешади-Кязим-агу, она обратилась к нему:
- Ну, как прошла ваша поездка?
- Очень хорошо!
- Как чувствует себя Ираида?
- Великолепно, она особенно довольна домом и садом. Ее обслуживают мои две племянницы, дочери брата. Там имеется все, что нужно для приятной жизни.
Она написала вам. Нина прочла письмо.
"Дорогая сестра Нина!
Ты с детства знаешь, какая я была неразумная. Моя глупость привела меня к такому концу. Нина, не верь консулу! До такого состояния меня довели его советы. Иди своей дорогой - это славный путь! Я только теперь поняла это. Моя прошлая жизнь не была жизнью. Маме ничего обо мне не пиши. Если бы было можно, я написала бы сама. Я ни в чем не терплю недостатка; мне только недостает тебя.
Нина, ты стала похожа на героинь тех романов, которые я читала в девичестве. Ты сумела перевернуть вверх дном огромный город.
Ираида".
Обрадованная, что вопрос с Ираидой разрешился безболезненно, Нина признательно пожала мне руку.
