- Прокламации окончательно вывели консула из себя, - сказала Нина, когда вопрос коснулся событий в консульстве. - В опубликовании секретных телеграмм он обвиняет германских агентов. В консульстве идет серьезная чистка. Составлен список лиц, подлежащих увольнению или привлечению к ответственности.
- А твоего имени там нет? - спросил я Нину.
- Нет, но несчастье, ожидающее нас, еще страшнее. Решение консула в отношении Махмуд-хана непреклонно. Об этом сообщила мне Ольга. Она любит меня и не хочет разрушить нашу жизнь.
- Нина, не верь этому!
- А ты не верь уверениям Ольги о желании выйти за тебя! Царский дипломат хитрее дьявола. Ольгу вынудили сблизиться с тобой и объясниться тебе в любви. Однако после женитьбы Махмуд-хана, тебе предложат Махру. Все это мне сообщила дочь консула.
Я рассмеялся.
- Значит, в будущем мне придется подумать и о Махру!
- Да, и тогда ты станешь соперником Тутунчи-оглы, так как Махру и Тутунчи-оглы любят друг друга.
Она умолкла, и лицо ее отражало новую печаль и заботы.
- Я запуталась в этих противоречиях, - сказала она печально. - Я не знаю, как и что я ем и пью. Приходится иметь дело с самыми жалкими, недостойными личностями. Вот письмо Махмуд-хана. Читая его, невольно хочется кричать, безумствовать!
Протягивая мне письмо, она расплакалась. Махмуд-хан писал:
"Прекрасная Нина!
Несомненно, господин генерал и его супруга изволили говорить Вам обо мне. Я абсолютно не понимаю Вашего молчания. Слава богу, Вы лично знаете меня, знаете, что настоящим хозяином Тавриза является только Махмуд-хан! Будучи правой рукой и двоюродным братом Гаджи-Самед-хана, я в то же время крупный домовладелец города Мараги.
Я уверен, что если этот ничтожный купчик женится на Вас, то содержать Вас он все равно не сумеет. Если Вы боитесь его, я в течение одной ночи уберу его из Тавриза.
Желая жениться на Вас, я мог бы схватить Вас на одной из улиц, усадить в экипаж и увезти. Однако это было бы невежливо по отношению к господину консулу, так как Вы как бы являетесь членом его семьи. Это и заставляет меня быть терпеливым. Женитьба на девушке, принадлежащей к семье консула, большая честь для нашей фамилии.
Поручаю Вам больше не встречаться с этим купцом и не принимать его у себя. Если он считает этот дом своим только из-за своей обстановки и вещей, можете заменить их теми, которые я не замедлю прислать Вам.
Жду ответа.
Махмуд-хан".
Прочитав письмо, я рассмеялся над тем, что Махмуд-хан вопрос считал окончательно разрешенным.
- Не о чем думать! - весело обратился я к Нине. - Все в порядке. В этом отношении Гасан-ага и Тутунчи-оглы получили необходимые указания.
К ЦЕЛИ
Слухи о войне подтверждались действительностью. Потоками двигались на турецкую границу царские войска. Чтобы узнать, нет ли новых известий в американском консульстве, я решил зайти к мисс Ганне.
Когда служанка впустила меня в комнату, мисс Ганна, сидя за столом, что-то писала. Увидев меня, она прикрыла книгой бумагу и поднялась с места.
- Писать днем любовные послания запрещается! - сказал я, улыбаясь. Это надо оставить на ночь.
- Писать любовные послания излишне; человек, которому они могли быть адресованы, стоит передо мной.
- Можно ли верить этому?
- У тебя нет никаких оснований не верить мне! Я никому не обязана показывать свою корреспонденцию, но, чтобы рассеять твои подозрения, покажу.
- Я не знаю английского языка.
- В таком случае слушай, я прочту.
Она прочла. Это была повестка созываемого в ближайшие дни совещания в консульстве. Я ничего не разобрал в ней.
- Война неизбежна! - сказала Ганна. - Заседание обсудит вопрос о ликвидации американских торговых обществ, ибо в таких случаях иранские купцы весьма часто объявляют себя банкротами. Вот почему необходимо приостановить кредиты торговым предприятиям и не отпускать по дешевым ценам имеющиеся на складах товары.
Я подумал о том, что Мешади-Кязим-ага может еще больше разбогатеть.
Мисс Ганна сказала, что Шумшад-ханум стала бывать у нее реже, иногда не показывается по два, по три дня сряду, и это ее очень удивляет.
В это время служанка позвала мисс Ганну. Когда та поднялась с места, из ее кармана выпала какая-то бумажка. Я незаметно поднял ее и спрятал в карман, чтобы потом прочесть.
Я торопился уйти.
- Ты собираешься куда-нибудь? - спросил я, чтобы найти предлог.
- Нет, я должна выйти в пять и вернуться к восьми. Ты придешь?
- Может быть, я не сумею, так как товарищ Алекпер один.
Я распрощался и вышел. Отойдя от ворот, я посмотрел бумажку. Это был написанный шафранным соком любовный талисман. Я знал, что Шумшад-ханум приучила американку к талисманам, молитвам и гаданиям и об этом рассказывала мне сама Ганна. Опустив письмо в карман, я отправился в контору Мешади-Кязим-аги.
Он сидел, обняв колени, чем-то озабоченный. В эти дни у тавризских купцов был большой застой в торговых операциях.
- Как дела? - спросил я его. - Удается ли зарабатывать на поставках в армию?
- Удается, но с такими заработками миллионером не станешь! Правда, расходы окупаются и даже кое-что остается, но такими прибылями сундуков не набьешь.
