- Вы правы, мой пророк, - сказала она. - Я плачу не потому, что потеряла этого недостойного человека. Мне досадно, что потеряла золотое время. Он меня обманул, оставил в безвыходном положении. Отец мой полковник на турецком фронте. Где он теперь - жив или умер? Я этого не знаю. Правда, он нас содержал, но с матерью моей давно не жил. Он женился на ней, будучи еще сержантом. За исключительную услугу, оказанную царю, он был пожалован в офицеры. Получив чин, он бросил мою мать и женился на другой. Злосчастная судьба матери стала и моим уделом. Я дала слово молодому человеку, который давно меня любил, еще со школьных лет. Он относился ко мне с большей теплотой, чем я к нему. Мой жених кончил военное училище. Он был красив, умен, образован. Его назначили капитаном в один из полков отправлявшихся в Иран. Перед выступлением в поход из Орла он написал мне коротенькое письмо всего из двух строчек. "Жизнь моя, Ксения! - говорилось в нем. - Как только получишь мое письмо из Ирана, собирайся и приезжай ко мне. Привези мать и младшую сестру. Говорят, в Иране, занятом недавно императорскими войсками, живут сейчас хорошо".
Я с нетерпением ждала от него весточки из Ирана. Наконец, через полтора месяца, из Тавриза пришло письмо. Он звал меня и сообщал свой адрес. Не дожидаясь матери и сестры, через день после получения письма я одна выехала в Тавриз. Жениха дома не оказалось - он уехал на фронт. Меня встретила какая-то женщина, служанка помогла внести вещи в комнату. Я разделась, умылась. На мой вопрос, кто эта дама, которая меня встретила, служанка ответила: "Это жена господина, она недавно вошла к нам в дом". Я была поражена. Если этот низкий человек женился, так зачем же он вызвал меня сюда, зачем ему понадобилось потревожить мою семью, заставить нас покинуть свой очаг в Архангельске? Я бросила работу, дом, семью и приехала в незнакомые края. Зачем он так поступил со мной?" Мне стало так горько, что я расплакалась. Его жена стала меня утешать. Она сказала, что слезами горю не поможешь, брак их уже оформлен, вручила мне закрытый пакет, в котором я обнаружила пятьсот рублей. Кроме денег, в пакете было письмо. Этот ужасный человек писал: "Дорогая Ксения! Я долго думал о нашем будущем и решил, что мы никогда не можем быть счастливы вместе. Оставляю тебе пятьсот рублей с тем, чтобы на эти деньги ты могла вернуться домой. Желаю тебе счастья. Прощай. Ператов".
Ночь я провела там. Наутро отправилась к консулу и объяснила ему свое положение. Он выслушал меня, обещал предоставить в Тавризе работу. По его распоряжению мне отвели номер в гостинице. Наконец, через четыре дня пришла телеграмма от матери из Москвы. Получив в консульстве удостоверение, я выехала в Джульфу встречать их. По моим подсчетам они уже вчера должны были быть здесь, но почему-то не приехали. Ума не приложу, что могло с ними случиться?
- Не волнуйтесь. Вероятно, все ваши несчастья уже позади. Что касается работы, которую вы хотите получить через консульство, это мы обсудим по дороге в Тавриз. Времени у нас много. Теперь же давайте пока забудем оба всем неприятном и примемся за еду. Мы оба проголодались.
Девушка с утра ничего не ела, и поэтому стала есть с большим аппетитом. Потом она поблагодарила меня.
- Вам теперь надо отдохнуть, - сказала она. - Не поедете ли вы со мною на вокзал? Я была бы вам так обязана!
- Конечно, поеду! Ваши, наверно, сегодня вечером будут здесь. И мы все вместе выедем в Тавриз. О вашем устройстве я позабочусь по мере моих сил и возможностей.
Ксения Павловна ушла от меня обрадованная, в приподнятом настроении, а я прилег немного отдохнуть. Но я не мог сомкнуть веки и все думал о судьбе этой девушки. Одна и та же назойливая мысль сверлила мне мозг: "Почему такие женщины непременно должны встречаться на моем пути? - Я засмеялся, не переставая издеваться над самим собой: - Если бы я не захотел сам, не познакомился бы с ней. В автобусе, кроме меня, были ведь и другие. Зачем мне понадобилось брать ее под свою опеку? Как видно из рассказа самой девушки, ее отец царский офицер, ее возлюбленный, который нанес ей тяжкое оскорбление, тоже царский офицер. И к чему я связался с ней? Если бы она была одна, это еще полбеды. Но сегодня приедут мать и сестра. Что же выходит? Я приехал в Джульфу для устройства семьи царского офицера? Но тут же я стал возражать сам себе: - Почти при таких же обстоятельствах я познакомился с американкой мисс Ганной и тогда я обвинял себя в излишней вежливости, в проявлении ненужной заботы. Но жизнь показала, что все это я делал не зря. Мы удачно использовали это знакомство, и мои заботы дали блестящие результаты. Эта русская девушка Ксения Павловна красива и, как видно, умна. Она тоже куда-нибудь пристроится. Надо полагать, и она оправдает мое внимание к ней..."
Но и эти мысли не помогли мне успокоиться. Как бы там ни было, но одно то, что я вернусь в Тавриз в сопровождении трех женщин, уже должно было вызвать смех у моих знакомых. Мешади-Кязим-ага и Нина тоже, вероятно, начнут смеяться надо мною и, бог знает, что обо мне подумают!
