- Не грустите. Ваш жених вернется к вам. Мужчины, даже самые волевые, самые гордые, часто увлекаются доступными женщинами. В этом их слабость. Но многие скоро осознают свою ошибку и могут свернуть с ложного пути. Не поймите меня превратно, я не оправдываю его. Но я хочу дать вам совет: не торопитесь поступать на работу, которую вам предлагает консул. Используйте все возможности, чтобы вернуть себе любимого человека. Милый друг! Так уж устроена наша жизнь: мужчины не обращают внимания на свои недостатки. Как говорят, в чужом глазу видят соломинку, а в своем и бревна не замечают, потому что заняты поисками пороков у женщины.
Кажется, мне удалось заставить ее поверить, что ее жених оставит женщину, которая намного старше его и вернется к ней. Ксения подняла голову, внимательно посмотрела на меня и спросила:
- Но ведь его поведение оскорбило меня.
Я засмеялся в ответ.
- В семье, по-моему, быстро забываются обиды. Женщины гораздо легче мужчин прощают. Если бы не это, многие семьи вообще разрушились бы.
Звонок известил о том, что поезд вышел с последней станции. Заплатив за чай, мы вышли на перрон. Минут через десять послышался гудок паровоза, а спустя еще две минуты, глубоко вздыхая, он остановился у платформы. Глаза Ксении Павловны перебегали с вагона на вагон. Вдруг она встрепенулась, заулыбалась и бросилась навстречу женщине в летах и молоденькой девушке, выходившими из вагона третьего класса. Они крепко обнялись и расцеловались. Осмотревшись, женщина спросила:
- А где же Ефим?
- Его нет. Я сама приехала встречать вас. Познакомьтесь, - она указала на меня. - Мой друг. Мы познакомились в дороге. Я ему очень обязана.
Сначала женщина, а потом и девочка пожали мне руку. Мы сели в фаэтон и отправились в гостиницу. Приезжие поместились в номере Ксении, а я вернулся к себе, умылся, переоделся. Пора было ужинать.
Григор-ага не советовал мне идти в ресторан, так как там пьянствовали офицеры из эшелона, прибывшего несколько часов назад. Моя комната была достаточно велика, чтобы можно было поставить в ней стол. Так мы и сделали. Я послал горничную к Ксении, и через несколько минут послышался стук в дверь: обе девушки с матерью вошли ко мне. Мать Ксении заговорила первая.
- Разрешите поблагодарить вас за приглашение и заодно принести вам свои извинения. По правде говоря, не увидев на вокзале рядом с дочерью ее жениха, я так растерялась, что не назвала себя. Еще раз прошу, простите. Мое имя Елена Константиновна, - с этими словами она протянула мне руку.
Я крепко пожал ее руку, назвал свое имя и фамилию. Сестра Ксении также представилась:
- Сильва Павловна.
Ужин еще не был подан, но несмотря на это, все разместились за столом, так как в номере стало очень тесно. Мать Ксении чувствовала себя немного неловко. Нет сомнения, что она стыдилась своего поведения на вокзале, когда считая себя просвещенной европейкой, а меня азиатом, не нашла нужным назвать мне свое имя.
- Ксения так много хорошего рассказывала о вас, - заговорила она немного спустя, - что я, признаться, даже забыла о ее переживаниях в последние дни. Все ваши поступки доказывают, что в благородстве и культуре вы не уступите любому европейцу.
Мне не хотелось говорить на эту тему и обсуждать с новой знакомой достоинства и недостатки европейцев и азиатов. Так, пожалуй, мы могли затронуть и политические вопросы, а я избегал этого, потому что мало знал своих гостей.
Елена Константиновна была значительно красивее своих дочерей. Она говорила, что ей сорок два года, но выглядела она намного моложе. Мне было странно, что кто-то мог без основательной и веской причины развестись с такой интересной женой. Непонятно было и поведение жениха ее дочери, отказавшегося от привлекательной девушки. Мне казалось, что оба эти случая вызваны какими-то неизвестными мне серьезными причинами.
За ужином я внимательно разглядывал сидевших рядом со мной женщин, поражаясь их красоте. Природа не поскупилась, создавая их. Казалось, это не живые существа, а произведения какого-то искусного художника. "Из этой поездки я привезу тавризским ловеласам таких красавиц, какие им и во сне не снились, - подумал я, смеясь в душе. - Но как они беспомощны! Пожалуй, не имеет значения, что это семья царского офицера. К тому же именно офицеры - и отец, и жених - оскорбили их, бросили на произвол судьбы. Нет, нет, я не могу их покинуть".
- Когда выдумаете вернуться в Тавриз? - прервала мои размышления Елена Константиновна.
- Я уже закончил свои дела. Могу отправиться хоть завтра.
- А как вы нам советуете, вернуться в Россию или ехать в Тавриз?
- Мне трудно сказать что-нибудь определенное, ведь я не знаю, какими возможностями вы располагаете...
