Это обращение было встречено всем прогрессивным населением Тавриза с большим возмущением. Но многие забитые и невежественные мусульмане запретили своим женам посещать кино. Многие кинотеатры были закрыты. Только те, что принадлежали русским подданным, пока продолжали функционировать, но туда не допускалась ни одна женщина. У входа в каждый зал стояли агенты губернатора, тщательно следившие за соблюдением этого запрета.
Эти события убедили нас, что бороться с фанатизмом и мракобесием при помощи культурных мероприятий в Иране невозможно. Необходимо было выработать другую тактику, тем более, что религиозная пропаганда развернулась еще шире. Для разведки мы решили направить на женские траурные собрания Тахмину-ханум.
Через несколько дней она рассказала, что новоявленные женщины марсияхане, собранные со всего города, не довольствуясь платой, получаемой ими от губернатора и царского консула, принимают в подарок от посетительниц траурных собраний поношенную одежду и другое старье. Собранные веши они продают на рынке или сбывают через знакомых маклеров. Они не гнушаются и маленькими подачками, которые, в надежде обеспечить себе место в раю бросали им верующие.
По приказу Гаджи-Самед-хана история событий, совершившихся некогда в Кербале и кончившихся убийством имама Гусейна и его приближенных, преподавалась в школах Тавриза, как обязательный предмет. Марсии в память имама Гусейна читали даже в женских банях
Самым отвратительным было то, что марсияханами на женских траурных собраниях были в подавляющем большинстве цыганки и бывшие проститутки, состарившиеся в притонах. Раньше они зарабатывали, торгуя собой и вербуя молодых девушек, теперь, замаливая прошлые грехи читали марсии. Наиболее известными среди них были Тахналы-Касум-кызы, Паянлы-Мешади-Сакина и другие.
Прежде всего, необходимо было разоблачить в глазах простых людей этих развратниц. С этой целью мы расклеили на стенах домов обращение к населению Тавриза, в котором писали:
"Граждане Тавриза! Для спасения ваших жен и дочерей от притонов, где их заставляли вступать в сийга, для того чтобы избавить их от посещений мавзолеев и святых мест, чтобы приобщить их к культуре, мы открыли кинотеатры. Мы хотели, чтобы и ниши женщины, подобно представительницам других народов, увидели мир, увидели жизнь. Мы сделали лишь первый шаг, но Гаджи-Самед-хан Шулжауддовле сразу же преградил нам путь. Театры он заменил траурными собраниями для женщин. Да это и понятно. В расчеты его хозяина царского правительства, не входит просвещение женщин, их участие в революционном движении, их борьба за свою свободу. Пусть лучше, как и прежде, прячутся на задворках, пусть на веки вечные погрязнут в суеверии, фанатизме, невежестве.
Граждане! Знаете ли вы, кто читает мярсии вашим женим? Кто они? Вот их список: Тейба Алякчи-кызы, Тахнали Касум-кызы, дочь продавца веников Дильдар, Паянлы-Мешади-Сакина, Кербалай-Зейнаб и другие, подобные им. Кто же из вас их не знает? И вот кто воспитывает наших жен и дочерей!
Тавризцы! Стыдитесь! Остерегайтесь проклятий грядущих поколений! Не слушайте святош, продающихся в своих выгодах любому правительству!"
Обращение возымело свое действие. Женшин-марсияхан стало значительно меньше, места траурных собраний пустовали. Но нельзя было успокаиваться на этом. Необходимо было продолжать борьбу. Подпольный комитет поручил дальнейшее разоблачение религиозной пропаганды Багиру Гаджи-оглы, Гаджи-Аге Авез-оглы, Явару Халил-оглы, Алекперу Кязим-оглы.
Сумерки сгущались. Только что закончились траурные собрания. Женщины группами расходились по домам, обмениваясь впечатлениями. Тут и там можно было услышать:
- Молла Салма единственная в Тавризе.
- Да, да. Я много раз слышала эту трагическую историю, но никто не мог взволновать меня так, как она. У меня слезы лились ручьем.
- Уметь читать марсию - великое дело.
- Таких, как молла Салма, немного.
- Я ей обещала шелковый платок с золотой каймой. Живы будем, завтра услышим, как она будет петь о свадьбе Фатимейиз-Захры.
- А по-моему, Кербалай-Зейнаб читает не хуже. Ничье пение не вызывает у меня слезы, только ее.
- А что ты скажешь о молле Саба?
- И она неплоха. Но ее конек женитьба святого Касима.
Совсем стемнело. Женщины сбросили с лиц покрывала, все равно никто их теперь не сможет разглядеть. Чуть поодаль собрались кучками мужчины. Не спуская глаз с проходивших мимо женщин, они перебрасывались репликами.
- Вон там жена Гаджи-Мохаммед-аги Гевгани, - говорил один. - Такой старик, а жена в самом соку. Жаль только, слишком застенчива. У входа я с ней два раза поздоровался, а она даже не улыбнулась.
- А вот жена Мешади-Аббас-аги Кисачи, - перебил другой. - Посмотрим, что сделает молла Садыг... Обещал устроить сийга с ней в ближайшие дни. Пожелайте мне удачи.
- Сестра Салман-хана, Зулейха, негодница такая, исчезла, как невидимка. Дала слово, что приведет ее к себе и меня позовет.
- Э-э, ее тебе больше не видать. Пиши пропало...
- Почему?
- Разве ты не слыхал о том, что случилось с Кязимом-Даватгяр-оглы и Салах-Сулейманом?
- Нет, а что?
