Вечером я сидел у письменного стола, погрузившись в раздумье. Меджид стоял рядом со мной. Занятый своими мыслями, я отвечал невпопад на его вопросы. Удивленный моей рассеянностью, он вопросительно посмотрел на Нину.
Она постаралась отвлечь мальчика, но видя, что это не удается, обняв его рукой, обратилась ко мне:
- Видно, ты чем-то озадачен, а поделиться со мною не можешь? Это секрет?
- Мне сдается, Нина, что решение наших задач в Тавризе мы так и не доведем до конца, - ответил я. - Надо хорошенько подумать. Необходимо найти выход из положения.
- Думать можно сколько угодно, но суметь претворить эти задачи в жизнь трудно, - сказала Нина.
- Нет, мой друг, в мире нет ничего, чего бы человек не смог. Но положение сейчас очень тяжелое. Ты знаешь все о восстании Амир Хешемета. Некоторые его сподвижники, вместе с ним нашедшие убежище в Турции, примкнули там к партии "Единение и прогресс" Теперь они хотят склонить и нас к этому. Они предлагают нам, опираясь на турецкие войска, которые придут вместе с ними в Иран, поднять восстание против царского правительства. Но ты ведь сама понимаешь, что нам не к лицу в союзе с одними империалистами бороться против других. Какая разница между белой и черной змеей, у той, и у другой жало. В то же время, если мы отвергнем их предложение, вступив в Тавриз, они обвинят нас в русофильстве, назовут изменниками, предателями и беспощадно расправятся со всеми демократами. Существует и еще одна опасность. Их предложение может стать причиной раскола партии на два лагеря. Многие верят, будто присоединение к турецко-германскому блоку принесет свободу и независимость Востоку. Но мы-то знаем: если турецко-германское оружие победит, положение иранского народа не изменится к лучшему, он по-прежнему будет изнывать в нищете и бесправии. А может быть, ему станет еще хуже. В этом случае Иран превратится в колонию Германии, которая будет беспощадно грабить нашу несчастную страну. Теперь тебе ясно, что мы не можем согласиться с предложением Гаджи-Мирза-аги Биллури и Кербалай Гусейна Фишенкчи. Три дня ломаю себе голову, что ответить им. Ума не приложу.
Выслушав меня внимательно, Нина попросила меня уступить ей место у письменного стола. Было далеко за полночь, когда она принесла мне составленный ею ответ.
"Уважаемые товарищи!
Ваше письмо мы получили. Прежде всего мы рады тому, что вы живы и здоровы. Мы зачитали письмо на партийном собрании. Было много споров, товарищи высказывали различные мнения. Но все говорили о том, что принять ваши предложения мы в настоящее время не можем.
Прежде всего, заключение союза с Турцией или какой-нибудь другой страной не входит в компетенцию демократов Азербайджана. Это дело правительства. Если мы, игнорируя его, заключим с турками сепаратный союз, мы подорвем свой авторитет в массах и встанем на путь, по которому идет Гаджи-Самед-хан.
Мы не только не знаем о намерении правительства заключать союз с какой-нибудь страной, но нам неизвестна также позиция тегеранских демократов в этом вопросе. Может быть, они не согласятся с таким решением. Тогда мы своими сепаратными действиями внесем раскол в партию и ослабим ее.
Поэтому мы просили бы вас обратиться с вашим предложением в Тегеран и поставить нас в известность о результатах переговоров. Мы сами это сделать не можем, с Тегераном связь прервана, восстановить ее невозможно. Наше положение вам известно, подробно останавливаться на этом считаем излишним. В настоящее время хаос и неразбериха в Азербайджане невообразимы. Царское правительство принимает против народа драконовские меры. Тем более невозможно самостоятельное выступление тавризских демократов.
Гаджи-Самед-хан доживает последние дни. Царское правительство готовит на его место Сардар-Рашида, который сейчас в Баба-баге дожидается момента, когда сможет затрать власть в свои руки.
Тавризские демократы в большой опасности, при первой возможности им следовало бы уехать, дабы избежать верной гибели, но, к великому сожалению, эта возможность не представляется. Все пути из Тавриза для нас закрыты.
Если сможете, просим сообщить ваше решение. Будем с нетерпением ждать следующее письмо от вас.
Революционный комитет".
Кончив читать, Нина протянула письмо мне и, широко улыбаясь, сказала:
- Русские по поводу таких писем говорят: "Ни уму, ни сердцу". Пусть сами поймут нашу позицию. В этом письме мы не принимаем и не отвергаем их предложения.
МЕЧЕТЬ ОСТРОТ
В мечети, где читал проповеди ахунд Мир-Муфид-ага, всегда было очень много прихожан. Может быть, потому, что она расположена в самом людном месте Тавриза - рядом с базарами Эмир и Халладис. Мешади-Кязим-ага столько рассказывал мне об этой мечети, получившей в народе название "Мечеть остряков", что как-то я решил пойти туда вместе с ним.
Мы пришли часа в четыре дня. Народу было очень много.
- Говорите тихо, - предупредил меня мой проводник, - здесь запрещено разговаривать. Люди объясняются друг с другом при помощи жестов. Глаза, брови, нос, даже уши, - все в ходу, только не язык.
- И это доставляет вам удовольствие?
