Мы подошли к опушке леса. Группа наша направилась по предполагаемому следу лося. Заправлял всем Звягинцев. Но вскоре выяснилось, что у него не все в порядке со зрением: слеп, как летучая мышь! Несколько раз он принимал заросли кустарника за зверя, шепотом приказывал затаить дыхание и рассредоточиться, но, когда мы кошачьим шагом окружали кусты, то находили там одни лишь перепутанные клубки почерневшего хмеля. Кончилось предводительство Звягинцева тем, что завел он нас в непролазное болото.
Два офицера из штаба, чертыхаясь, предложили повернуть оглобли восвояси.
— Чудаки! — упирался Звягинцев. — Никакой выдержки! Изучите вначале звериные привычки, а потом чертыхайтесь. Звери всегда умнее охотника. Побеждают терпение и выдержка. Лось водит нас за нос.
К обеду туман рассеялся. На серый небосклон выкатилось маленькое, блеклое, точно переболевшее лихорадкой солнце. Мы к этому времени успели исколесить километров тридцать, дважды барахтались в болоте, много раз путались в зарослях. На охотниках — ни одной сухой нитки. Звягинцев незаметно дернул меня за рукав:
— А что если и в самом деле я проиграл? Надо бы как-то дело разделить?! Для одного ведро самогона накладно.
Я забросил карабин за плечо:
— Ничего, потрясешь свою мошну.
— Какой дурак выдумал эту охоту! — Звягинцев отстал от меня.
К вечеру мы собрались на перекур в заранее условленном месте. Маленький кругленький интендантский лейтенант чихал. Ему вторил пожилой офицер из штаба. У всех подтянуло животы.
— Предлагаю компромиссное решение: спор расторгнуть и убираться отсюда ко всем чертям! — под общее одобрение воскликнул Звягинцев. — Какой-то остолоп сдуру брякнул, что лося видел, а мы, умные люди, клюнули.
— Убьем хоть по сороке! Все как-никак дичь будет,— предложил майор-пехотинец.
Офицеры захохотали. Охота порядком всем надоела. Но я запротестовал:
— Надо выяснить, был ли вообще в этих местах лось. Если да, то непременно убить его.
Звягинцев метнулся ко мне:
— Ура, братцы! Метелин собирается угостить нас шашлыком. Фантазер!
— Если же лось — выдумка, — продолжал я, — немедленно раскулачить ка питана Звягинцева, пусть ставит, как обещал, ведро вина. Кто за?
Шум усилился.
— Правильно!
— Я — за!
— Надо же отогреть душу.
— Раскошеливайся, капитан!
— Ты только смотри, Звягинцев, не подсунь какую-нибудь вонючую гадость.
— Он джентльмен, не позволит!
Стиснутый со всех сторон Звягинцев старался перекричать других.
— Предлагаю охоту продолжать. Метелин прав, надо убедиться.
— Сколько можно?
— Товарищ капитан, уговор дороже денег!
— Что там рядиться! Проиграл — выкладывай!
Подполковник Калитин поднял руку:
— Вы меня лишаете слова, друзья. Спорил с капитаном я. Предложение Звягинцева надо принять: побродить в поисках лося еще час-два, до темноты, а Звягинцев тем временем отправится домой и к нашему возвращению подготовит проигрыш.
— Ура!
— Лучшего придумать нельзя.
— Согласен, — сказал я.
Звягинцев накинулся на меня:
— Ты больше всех подливаешь масла в огонь. И если уж на то пошло, держу с тобою пари, что лося не убить.
— А если опять проиграешь? — спросил я.
— Ставлю три ведра, если лось будет убит, и плюс ведро,, проигранное Калитину. У меня натура не скаредная. По рукам?
Офицеры зашумели:
— Нашли дураков!
— Теперь-то наверняка можно идти ва-банк.
— Честно скажи, патруль видел лося? — спросил я. — Или это твоя очередная потеха?
— Голову даю на отсечение, видел!
— В таком случае по рукам! — И мы, как заправские спорщики, ударили по рукам. Калитин был арбитром.
И опять разошлись. Теперь каждый в отдельности облюбовал себе направление. Тишина белой паутиной оплетала мир. Солнце клонилось к горизонту. Потеплело. Запах хвои и пружинившей под ногами палой листвы пьянил и без того усталое тело. Не прошло и четверти часа, как тишину раскололи один за другим два выстрела. Я бросился выстрелам навстречу. Дорогой наткнулся на свежие следы копыт и, склонившись, понял — здесь прошел лось! Сердце забилось: кому-то из моих товарищей повезло. Еще издали увидел Калитина.
— Убили? — кричу ему.
Ей-ей, видел лося. Не верите?.. Он из тех вон кустов, с выпученными глазами, как черт, выскочил и прямо на меня. Один, второй раз стреляю. А лось, как птица, взвился и был таков; не успел даже нового патрона загнать в ствол.
Я молчал.
— Не верите?
— Я ничего не говорю.
— Ну вот, чудак-человек, не верит! Он был метрах в десяти.
— Как же вы так промахнулись?
— В том-то и беда.
С белым как полотно лицом подлетел Звягинцев. Затем — остальные охотники.
— Ну что?
Все озирались по сторонам.
— Промазал, — пожал плечами Калитин.
— Я так и знал, что вы смажете, — с непонятным удовольствием воскликнул Звягинцев. — Не зря же вы писатель!
Офицеры вопросительно переглянулись. Я тоже заподозрил какой-то подвох. И разгадал — Калитину надоела безрезультатная канитель, и он двумя выстрелами в воздух решил прикончить ее.
— Вы не прочь пошутить, товарищ подполковник,— сказал я.
Он рассмеялся:
