Знаю, что большинство прессы, общественных деятелей, парламентариев склонялась к тому, что силовой метод оказался неэффективен. Особенно после того, как премьер-министр Виктор Черномырдин разрешил кризис, что называется, «мирным переговорным путем». После этого у Черномырдина заметно прибавилось почитателей и сторонников. Многие, обычно помалкивающие во время «драки», поняли, чья взяла, на чьей стороне симпатии народа, и ринулись в черномырдинский лагерь.
Что ж, действительно, во имя спасения людей следовало идти на все.
«Я рад, что нам удалось спасти жизни тысячи людей, — заявил Черномырдин на пресс-конференции. — Думаю, этому была рада вся страна».
Конечно, рада. Однако душу точит червь сомнения. Если все так было просто, если проблему можно было разрешить, сняв телефонную трубку из кабинета Дома Правительства, то почему ее не разрешили в первый день кризиса, в первые часы захвата больницы? Не иначе тут злой умысел «силовиков», которые только и мечтают пострелять, поштурмовать?
Думаю, что все обстояло значительно сложнее. И к мирному разрешению кризиса в первый день не был готов никто. Да, никто — ни Президент, ни Черномырдин, ни террорист Басаев.
Легко сказать: вступить в переговоры. А если Басаев не вступает и разговаривать не хочет? Вы помните его первые требования — прекратить войну и вывести российские войска из Чечни?
Но как это сделать практически? Как в одночасье повернуть всю военную махину, наращиваемую месяцами, и сделать это до того, как бандит начнет расстреливать заложников? Тысячи солдат и офицеров, огромное количество боевой техники, оружия, боеприпасов. Задача, в короткий срок попросту не выполнимая.
Верно писали в прессе, Басаев напрочь отказался разговаривать с Ериным, Егоровым, Степашиным. Точнее, он не хотел говорить ни с кем. Засев в больнице, диктовал условия, и связь была исключительно односторонней. Считая нужным, звонил в штаб, но сам трубку не брал. Попытки дозвониться до террориста ничего не дали.
Вот когда был нужен правозащитник Ковалев. Нужен как воздух. Нужен больше воздуха. Именно в эту первую, самую трудную ночь, а не после штурма, когда напуганные террористы сами, без каких-либо предварительных условий, освободили большую группу заложников.
Но правозащитников не было. И хотя от Москвы до места трагических событий лету всего два часа, никто не появился на следующий день и пятнадцатого, и в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое, и днем шестнадцатого, и ночью на семнадцатое.
С полудня четырнадцатого июня до часа штурма семнадцатого у правозащитников всех мастей было ни много ни мало более 50 часов. Однако за эти часы не прилетел никто. Не сумел? Не захотел? Что теперь гадать. И после этого кое-кто пытался нахально утверждать, якобы именно Ковалев «сдвинул с мертвой точки застопорившиеся переговоры».
Переговоры с мертвой точки сдвинул штурм. Да, неудачный и, казалось бы, во многом бессмысленный. Но террористы этого штурма не ждали, не верили. И были изрядно напуганы. Больше всего их испугала «Альфа», которая, несмотря на ураганный огонь, смогла подойти вплотную к больнице и даже заняла прилегающие здания…
Вот как рассказала об этом одна из заложниц — инспектор пожарной части Наталья Деменкова:
Кстати, не забудем, что в ходе этого, так называемого «провалившегося» штурма были освобождены и сумели вырваться из лап террористов несколько десятков заложников. А бойцы «Альфы» прикрывали огнем и собственными телами выбегающих из больницы людей. Некоторые сотрудники группы антитеррора были ранены именно здесь, в этот момент боя.
В мире давно чтут истину — террористы уважают только силу. И боятся этой силы.
Нет, не Ковалев сдвинул с мертвой точки переговоры. Их сдвинули те трое погибших сотрудников «Альфы», которые шли на явную смерть, но шли. Дабы ни один бандюга не мог попирать честь России, не мог насиловать наших матерей и ставить на колени наших отцов, от «живота» расстреливать наших сестер.
