Те, кто пошел в пекло полностью

Представьте себе две сотни террористов (а это ни много ни мало — почти мотострелковый батальон), которые несколько часов ведут непрерывный огонь. Бойцы «Альфы» рассказывали мне, что град пуль был подобен свинцовому дождю. Многие из тех, кто шел на штурм, вытряхнули потом из своего бронежилета по несколько пуль. На дорожках, ведущих к больнице, выбоины от пуль располагались в 2–3 сантиметрах друг от друга.

Стыдно сказать, но патроны кончились у наших солдат и офицеров, а не у террористов. Мне признался по секрету один из снайперов, что накануне операции весь боекомплект на его винтовку составил 40 патронов. Правда, на следующие сутки патронов подвезли целый автомобиль, но они уже никому были не нужны.

Откуда такой поистине невиданный боезапас у террористов? Одна из версий — склад. Заранее организованный, завезенный боезапас.

Если же верить «неизвестному источнику» из недр силовых министерств, то, увы, становится еще хуже. Значит, бандиты весь огромный склад с оружием притащили с собой.

Потом они признаются, что проехать было не так уж и сложно. На пути террористов оказался, по существу, единственный контрольный пункт в поселке Затеречном на автотрассе Георгиевск — Копейск.

В промежутке между 9 и 9.30 утра, именно в тот момент, когда происходила смена дежурных, террористы проследовали на трех «КамАЗах» и «Жигулях». Они не предъявили никаких документов. Сказали, что везут в Ростов «груз-200» — трупы погибших российских солдат.

В одном из интервью заместитель начальника Главного управления ГАИ МВД Владимир Тимошин и начальник отдела Дмитрий Чугуев так рассказывали о произошедшем:

— Люди в «Жигулях» были одеты в штатную форму милиции, выглядели как славяне и говорили без акцента. Это можно считать установленным показаниями всех наших оставшихся в живых сотрудников, с которыми они контактировали. Это не освобождает от ответственности проявивших халатность сотрудников на КПМ в Затеречном, но сработал «эффект мундира».

На вопрос корреспондента, сколько постов ГАИ проехала колонна от Затеречного до Буденновска, руководители ГАИ признались: ни одного.

«Стационарных построить не успели, передвижные не имеют ни воды, ни электричества, ни средств защиты. Экипажи, которые должны были дежурить в тот день, были отвлечены учебными занятиями, которые проводятся еженедельно по средам, о чем террористы тоже, вероятно, знали. Один из экипажей сопровождал автобусы, перевозившие жителей Буденновска на сельскохозяйственные работы. Разгильдяйство, конечно…»

Ой ли, о разгильдяйстве ли речь? Ведь выходит, у террористов все получилось — и в пересменку они КПМ проехали, и лжемилиционеров, говорящих без акцента по-русски, подсунули, и даже когда учебные дни в МВД, знали. Наш единственный пост документов не спросил, поленился, а не то, чтобы в гробы заглянуть. А уж коли в форме милиции, да славяне, да без акцента, плевать тут на войну… Все бандиты в милицейских фуражках друзья-братья.

Однако, как известно, есть и другая версия, о которой и подумать-то страшно. Если слова Басаева о жадности сотрудников ГАИ хоть на сотую, хоть на тысячную долю правда, хочется выть волком.

На пресс-конференции по итогам буденновской операции из уст первого заместителя министра внутренних дел прозвучала столь любимая нашими правоохранителями фраза: мол, к каждому милиционера не приставишь. А к каждому и не надо. Исполняй милиционеры свои обязанности, как положено, и нет сомнений, все было бы в порядке. Ведь, по существу, за преступную халатность дежурных Затеречного КПМ, других экипажей ГАИ, заплатили своими жизнями их коллеги Попов, Герасименко, Чекуркин и еще несколько сотрудников МВД.

Что же касается «милицейской косовицы» в Буденновске, то это попахивает старым, добрым временем застоя, когда все управление, за исключением дежурных, выгоняли в поле.

Сено косить надо. Но на дворе были, увы, не тихие семидесятые, и Ставрополье в те годы не далекая глубинка могучей державы, а прифронтовой край.