– И сколько времени можно поддерживать эту иллюзию?
– Сколько угодно. Ты про Шамбхалу слышал? Тот Периметр закрыт уже без малого тысячу лет. Нам, конечно, столько сидеть не придется, скоро они отсюда уберутся.
– А мы не можем просто уйти через ДП?
– Отсюда – нет, – помотал головой Гоша. – Насколько мне известно, в соседних пространствах внешняя среда такая, что и глубоководный батискаф не поможет.
Как раз в это момент свихнувшийся нюхач набросился на Перлова. Гоша и Нестеров с удовольствием досмотрели до конца эпизод.
– Подполковник, я гляжу, радости от своего задания не испытывает, – прокомментировал Гоша. – Вроде бы нормальный мужик.
Мысли Нестерова в этот момент приняли иное направление.
– Гоша, я не вполне понял, что Одиссей говорил о невозможности межвидового скрещивания. Означает ли это, что анималы вступают в браки только между собой?
– Да, – подтвердил Гоша.
– Но как такое возможно? Ведь внешних различий между хищниками и нехищниками не существует. Если мужчина встречает девушку…
– Различия спрятаны намного глубже, они носят субгенный характер. К примеру, шакалы и лисы живут рядом, очень похожи друг на друга, но никогда не заводят общих семей. Бабочки разных видов тоже на одних и тех же цветочках питаются, но капустницу и махаона даже целоваться не заставишь. И в приматах заложена генетическая программа, которая просто не позволяет пытаться продолжать свой род с представителем другого вида. Попробуй скрестить шимпанзе с гиббоном: оба приматы, оба примерно одного размера, но если будешь настаивать, они тебя от возмущения в клочья порвут. Совместными, кстати, усилиями. Проще говоря, в поисках сексуального партнера анимал подходит к анималу, а человек – к человеку. Хотя исключения бывают. Но такие смешанные пары либо бесплодны, либо не способны воспроизвести здоровое потомство.
Гоша немного помолчал, а потом продолжил:
– Магистр считает, что количество подобных браков за последнее столетие увеличилось. Природу, понимаешь, травим, уничтожаем помаленьку окружающую среду, и она отвечает нам тем же самым: генетический механизм постепенно разлаживается. В результате – СПИД, атипичные пневмонии всякие… И печальная утрата способности различать представителей своего вида. Именно поэтому в стране рождается так много детей, неполноценных умственно и физически. Это тоже очень серьезная проблема, кстати…
Поглощенные жарким спором, к окну подошли Магистр, Гонта, Одиссей и Комес. На происходящее на площади они не обращали ни малейшего внимания. Возле них немедленно образовалось кольцо слушателей, каждый из которых в любой момент был готов превратиться в соратника или оппонента.
– Мы должны сделать это сейчас! – настаивал Одиссей. – Хотя бы просто по той причине, что они нам не оставили иного выбора. Или вы считаете, что через час-другой все само собой успокоится? Все разъедутся по домам, да? А мы точно так же спокойно отправимся дискутировать дальше?
– Пока я не вижу оснований для применения крайних мер, – возражал Магистр. – Музыкант находится рядом с ними, он полностью контролирует ситуацию.
– Город плотно окружен военными, – доказывал Одиссей. – Мы не знаем, какой приказ они получили. А если, не обнаружив нас, им придет в голову начать стрельбу? Погибнут невинные люди. Вы готовы это допустить?
– Байкал сейчас уже находится в штабной машине, – спокойно отвечал Магистр. – Он, кстати, звонил мне десять минут назад. Пока нет ничего тревожного. Армейцы вообще считают, что участвуют в обыкновенных учениях.
– Вообще, Магистр, было бы неплохо убедить их эти учения закончить поскорее, – молвил Гонта. – Они же установили вокруг города настоящую блокаду, словно здесь вражеская территория. Не пропускают никого ни сюда, ни отсюда. Что это такое вообще?!
Среди людей, окружавших спорящих, произошло какое-то движение. В кольцо прорвался Музыкант, лицо его было встревоженным.
– Они собираются арестовать городское руководство, – объявил он, с трудом переводя дыхание.
Губы Одиссея растянулись в гневной улыбке.
– Что и требовалось доказать, – заключил он. – Теперь, полагаю, уважаемый Магистр, в дополнительных аргументах больше нет необходимости?..
Недовольство подполковника заданием и самим собой достигло тех пределов, за которыми начинается отвращение. Что он здесь делает? Кому он служит? Кто он, собственно, такой после этого? Ответы на эти вопросы звучали крайне невесело, и когда к подполковнику вдруг пришло окончательное решение, он с облегчением понял, что это решение единственное, естественное и потому – правильное. Подполковник жестом подозвал к себе лейтенанта и скомандовал:
– Отбой! Все по машинам! Потом включил рацию:
– Второй! Слышишь меня? Как обстановка?
– Все спокойно, – ответил командир второй группы. – Ждем указаний.
– Отбой, – повторил подполковник. – Сворачиваемся. Возвращайся к автобусам.
– Что вы делаете, подполковник? – воскликнул Перлов. – Вы не забыли о своем задании? Вы обязаны арестовать мэра и его заместителей!
– Арестовывает милиция, – возразил подполковник. – Да и то по постановлению судьи. Я, в лучшем случае, задерживаю.
