ПОЧЕТНЫЙ ЧЛЕН СЕВЕРО-АМЕРИКАНСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК,
ЧЛЕН БРИТАНСКОЙ КОРОЛЕВСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК,
ДОКТОР ГАРВАРДА, ОКСФОРДА, СОРБОННЫ,
МАГИСТР ЯГЕЛЛОНСКОГО УНИВЕРСИТЕТА,
СТАРШИЙ ЛАБОРАНТ
МОГИЛЕВСКОГО ОБЛАСТНОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УЧИЛИЩА
Парамон Кэссиди КРУКЛИС фон ЦИММЕРМАН
– Где это – Могилев? – спросил Абдид.
Мы стояли перед каютой Круклиса. По неписаному закону ее больше никто не займет.
– Кажется, в Восточной Европе.
Абдид покачал головой.
– Строгие же требования в Могилеве!
– Да, похоже, его там не жаловали. Послушай, а что это за фамилия такая дворянская – фон Циммерман?
Абдид усмехнулся.
– Об этом надо было спрашивать у самого герра фон Циммермана.
– Не знаю, как ко всему этому относиться, – признался я.
Абдид пожал плечами.
– Наверное, он думал, что Лаура не решится.
– Пусть так. Все равно, не по-людски это.
– Серж, да осуждать-то, в сущности, некого.
– Ну да! Он еще всех нас переживет, помяни мое слово.
– Каким образом?
– Не знаю. Но ему совершенно не идет быть мертвым.
– И что, можно завидовать?
– О, нет, ни в коем случае. Такой камень на душе…
– Человек в ответе за тех, кого приручил?
– Да, – неуверенно сказал я.
– А кто кого приручил?
– Ну… Женщины более привязчивы.
Абдид задумчиво погладил доску с перечислением Круклисовых регалий.
– Вот встречаются мужчина и женщина. Влюбляются, долго живут вместе. Привыкают друг к другу, становятся похожими, важные решения принимают совместно. И вместо двух личностей остаются полторы. Вступив в брак, ни цельности не сохранишь, ни самодостаточности.
– И что из того? – с интересом спросил я.
– Потеря же, Серж, потеря. И ограничение свободы. Нет-нет, да и почувствуешь себя рабом своей рабы. И как тут быть, лично я не знаю. Парамон поступил решительно. Что ж, его право. В конце концов, Лаура была не ребенком.
Я немного подумал и решил, что такая точка зрения имеет право на существование. Особенно у Абдида, имеющего большой опыт общения с Зарой.
– Как Зара? – спросил я.
– Так и знал, что спросишь, – усмехнулся мой друг. – Учти, у нее есть не только недостатки.
– Вполне допускаю. И как же она?
Абдид погладил пластырь на щеке.
– Нормально. Плачет.
– Все еще?
– Да. Знаешь, она впервые столкнулась со смертью.
Я удивился.
– При ее-то профессии?
– Да.
– Невероятно.
– Видишь ли, народ повадился жить долго. Дорвались, можно сказать. Медицинских студентов обучают на синтетических трупах, и уже очень давно. Представляешь?
– Представляю. Я тоже предпочел бы синтетические трупы. Выпить хочешь?
– Зачем?
– Помянем.
– Нельзя. Должен быть в форме.
– Слушай, а у человека есть право на самоубийство?
– Не знаю и знать не хочу. Зато знаю, что здоровый человек ни за что не лишит себя жизни. Для этого требуется временное помешательство. И уж во всяком случае, в инструкциях по безопасности такое право не предусмотрено. Ни одного фанатика больше не упущу, так и знай.
– А как?
Абдид вновь пожал плечами.
– Точно не знаю, но постараюсь. Поможешь?
– Конечно.
– Вот и хорошо.
– Будет еще лучше, если привлечем Мод. Не хотел говорить, но придется. Абди, иногда она провидит.
– Тайный интравизер?
– Нечто вроде.
Абдид заглянул в каюту Круклиса и зачем-то принюхался.
– Мод, говоришь? – переспросил он.
– Да. А что такое?
– Серж, не хотел бы каркать… Но именно ее хочу поручить твоим заботам.
– Кого, Мод?
– Да.
– Ты с ума сошел!
– Да вроде нет.
Я похолодел.
Экваториальная галерея Гравитона образована двумя рядами выгнутых окон. Справа звезды, слева звезды, лишь под ногами тонкая пленка тротуара. А над головой течет Лета, просеивающая свет береговых фонарей. Сквозь прозрачное дно реки волны роняют в галерею шевелящиеся тени.
Благодаря вращению станции звезды в окнах непрерывно движутся, можно обозревать все небо. Прекрасное место для созерцаний и меланхолических размышлений. Под тобой – бесконечность пространства, а вверху – бесконечность времени. Осознаешь свою роль в масштабах Вселенной и значение собственных переживаний.
Здесь любили гулять многие, в том числе и Мод.
Но после прохождения периколлапсария народ отсыпался, и в галерее почти никого не было.
Я бесшумно бежал по мягкому покрытию, проложенному меж прозрачных стен. Бежал в полную силу, изо всех ног, жалея, что их мало.
По пути сначала обогнал Зару, придерживающую полы атласного халата, потом – тяжеловатого Абдида с его джинновой бородой и дикими глазами.
У лестницы, ведущей к галерее Леты, встретилась Беатрис. На ее плече висело большое полотенце.
– Что за догонялки? – подозрительно осведомилась она.
Видимо, еще не знала.
– Да Зара с ума сошла, – соврал я.
– То есть?
– Гоняется за всеми.
– Гоняется? Это еще зачем?
– Ее сейчас волновать нельзя, – пропыхтел Абдид.
Беатрис только хлопнула ресницами.
– Держи, держи их! – крикнула Зара, усиливая подозрения в свой адрес.
Беатрис рассудительно заметила, что вряд ли это возможно без помощи арбайтеров, и осталась далеко позади.
